Я возлюбленная одного из самых родных для неё людей. Мне страшно представить, что она пережила, когда узнала ужасные новости. Что сын ее в реанимации. И он борется с серьёзной болезнью.

Мы смотрим друг на друга с сожалением, в ее глазах неизмеримая боль и скорбь. Но все же надежда ярче.

Не обмениваемся даже приветствиями. Женщина просто молча меня обнимает, прижимает к сердцу. Тихо просит чувствовать себя как дома и обращаться к ней, если мне что-то понадобится.

— Мы очень рады, что ты смогла приехать.

Не понимаю, какие эмоции сейчас вызывает его семья. Вижу только, что все они как на иголках.

Все в напряжённом ожидании.

Я настолько вымотана, что благодарю хозяйку и прошу разрешить мне прилечь. Говорю, что устала невыносимо, и поднимаюсь наверх вслед за ней.

Не хочу ни с кем вести беседы.

Меня аж трясет, когда я вспоминаю взгляд Йохана. Раненный. Неверящий. Потрясённый до невозможного.

Йохан звонит почти сразу, как только я сворачиваюсь калачиком на кровати и ласково поглаживаю живот. Ничего, малыш. Мы вытянем папку. Мы же его любим…

— Алло.

— Как дела? — звучит бодрый голос.

— Все в порядке. Я у твоих родителей.

Лежу отдыхаю. Сегодня насыщенный день. А у меня тут целая невостребованная кровать.

Тишина замирает в трубке. А я посмеиваюсь.

— Ты позвонил, чтобы молчать? — мечтательно разглядываю идеально белый потолок.

— Представляешь, я не знаю, что тебе сказать, — отвечает, и я слышу, что он улыбается. — Скучал дико… Даша, прости. Пожалуйста, прости. Я после приступа посчитал, тебе только хуже со мной будет. Что…

— Не надо. На самоедство, — не помню, как это слово звучит на английском, поэтому произношу на родном языке, — у тебя много времени было.

Со мной не надо.

— Что, прости?

— Неважно. По тебе тут все скучают. И ждут. И даже Сенатор не скачет по мебели.

— Потому что знает: получит за это, как вернусь.

— Все знают, что ты вернёшься.

Твердость фразы оглушает обоих.

Болтаем ещё немного, а я уже чувствую, как меня клонит в сон."

"До самого вечера я почти ни с кем не общаюсь. Только Алисия прорывается ко мне в комнату, а Ребекка скованно улыбается. Виновато лепечет что-то на своём.

— Мама говорит, что сейчас меня уведёт! А я соскучилась! Разреши с тобой посидеть. М? — выпрашивает страдальчески.

— Скажи маме, что я не против, — улыбаюсь. — Мы поваляемся вдвоём, — надеюсь, Ребекка поймёт намёк и не обидится.

Алисия не стесняясь залезает ко мне на кровать с ногами. Обнимаемся.

Ощущение, что так было всегда. И у нас с девчушкой тонкое взаимопонимание. Она частенько капризничает. Но слишком — никогда. Она очень эмоциональная девочка.

Я начинаю рассказывать о той части детства, когда художественная гимнастка была смыслом моей жизни. Малышка слушает с вытаращенными глазами, задаёт вопросы. Болтаем долго.