Ему ли читать ей нравоучения о недостойном поведении и неподобающей одежде?

Неужто этот самодовольный лицемер и моралист – тот любезный галантный рыцарь, что отнес ее в спальню месяц назад? Пожалуй, ей следовало поблагодарить его за то, что он избавил ее от иллюзий.

– Вы неверно судите обо мне, – сухо произнес он.

– Как удобно, – язвительно отозвалась Джоан. – Не припомню, чтобы я спрашивала у вас совета как мне себя вести. И почему бы мне не высказать мнение о вашем «поведении»? Интересно, что бы сказала моя мать о том, что вы перешли во вражеский лагерь? По мне, так пусть лучше меня считают шлюхой, чем предательницей.

Лицо Сетона исказилось и потемнело так, что она едва не пожалела о своих словах. Внезапная перемена казалась просто… пугающей. Джоан не думала, что блистательный рыцарь может выглядеть так устрашающе. Теперь его нетрудно было вообразить грозной тенью в черненом шлеме.

Запоздало спохватившись, она хотела отступить на шаг, но Сетон удержал ее за локоть. Она никогда не испытывала подобной беспомощности в руках мужчины. Его пальцы сомкнулись словно стальной капкан, она кожей чувствовала каждую фалангу.

Святая Мария, ну и сила! И эти руки…

Джоан задрожала.

Она почти забыла, что стоит посреди главной улицы перед входом в лавку, и вспомнила, лишь когда Сетон затащил ее за угол. Очевидно, тот понял, что они привлекают внимание.

– Я не предатель, – грубо бросил он. – У меня были свои причины.

Джоан в этом не сомневалась, свои причины были и у нее. Не обращая внимания на бешеный стук сердца, она с вызовом подняла брови.

– А я не шлюха.

Казалось, ее слова привели Сетона в замешательство. Он нахмурился.

– Я никогда вас так не называл.

– Разве? – Свободной рукой она распахнула накидку. – Но взгляните на мое платье.

Он опустил глаза, и все вдруг изменилось. Полыхавшая в воздухе ярость сменилась чем-то иным. Жарким, темным, как грозовая туча, и еще более опасным.

Джоан остро ощущала тяжесть его взгляда, словно горячая ладонь легла ей на грудь. Ее обдало жаром, соски отвердели под этим пристальным взором.

Сэр Алекс стиснул зубы.

В животе у Джоан что-то сжалось… там, внизу.

На шее у рыцаря забилась синяя жилка, вокруг рта обозначились крошечные морщинки.

Он страстно желал ее, но, похоже, против собственной воли, и это неожиданно ранило Джоан. Боль была так сильна, что Джоан почувствовала вдруг неведомую прежде злобу. И нестерпимое желание заставить его пожалеть о своих словах. Взять назад каждое из них.

Если он хотел считать ее шлюхой, так тому и быть. Он ничем не отличался от остальных. Люди никогда не оправдывают надежд. Чего еще она ожидала?

Джоан наклонилась и прижалась к нему всем телом:

– А что вы скажете теперь, сэр Алекс? – Она игриво взглянула на него.