Он, судя по всему, остро нуждался в беседе и некоторой дозе алкоголя.

– Я как раз собрался поужинать, может быть, составите компанию?

– Э-э-э, мне, право, неудобно, – и быстренько просочился на кухню.

– Не возражаете? – я достал из холодильника початую бутылку водки.

– Не знаю, я обычно не пью на ночь, – его лицо в этот момент выражало острое желание выпить на ночь, с утра пораньше и даже быть разбуженным для этого посреди ночи.

Я налил ему полную рюмку, плеснул на донышко себе и пригласил гостя дорогого и незваного к столу. Он не стал отказываться и заглотил содержимое своей рюмки, садясь.

И требовательно посмотрел на меня, Я тут же налил ему вторую, которую ждала та же участь.

– Закусывайте.

– Спасибо, я на диете, – он все-таки положил себе на тарелку маленький огурчик и стал манерно разделывать его с помощью вилки и ножа.

К своей рюмке я так и не прикоснулся, да мой собутыльник и не настаивал.

– Простите, не помню вашего имени, – нанизав на вилку крошечный кусочек огурца, он требовательно посмотрел на меня.

– Станислав, можно Стас, – и поспешил наполнить его рюмку.

– Очень приятно. Я – Велимир Волченков-Рохальский, честь имею, – наклонив голову, он, казалось, щелкнул под столом каблуками.

Получилось не очень, потому что мой гость был в тапочках. – Монархист, русский патриот, писатель, дворянин.

Вот так вот. Именно этого мне для полного счастья и не хватало. Не, что-то надо срочно делать, а то остаток вечера и половина ночи пройдут в распевании «Боже царя храни» и плачу по отечеству, которое мы потеряли и никак не можем отыскать.

– Вам, конечно же, интересно, над чем я сейчас работаю, – по мере опьянения самооценка моего собеседника росла как на дрожжах.

– Повесть. Повесть о трагической судьбе русских офицеров, рыцарей белого движения. Представьте, Россия на изломе, торжествующее быдло рвется к власти и... – тут мой собеседник икнул. – И они, офицеры...

«Их мало, но «они в тельняшках»«, – промелькнула в моей голове плебейская мыслишка.

– Но они герои. Попрошу налить, – потребовал он."

"Я сноровисто наполнил его рюмку.

– За Русь святыя, – провозгласил мой новый благородный друг и откушал. – А я, знаете, я... Сами прочтете, – он протянул мне журнал с выглядывающими из него листками бумаги.

– Честь имею. – И удалился, не забыв прихватить с собой недопитую бутылку. Уже в дверях он остановился и попытался запечатлеть на моем челе прощальный слюнявый поцелуй и получить взаимообразно двести рублей в счет будущих доходов. От поцелуя я увернулся, а деньги дал. Получив искомое, гость со словами: «Вот только не надо меня провожать!» гордо удалился в ночь.

Доев прерванный ужин, я из чистого любопытства взял в руки один из листков, исписанный четким учительским почерком.