– Истории, как под копирку, – согласился Вовка. – Вера тогда училась на третьем курсе журфака. Она бросила учебу, перешла на другой факультет, получила диплом. Работала в бригаде следователей по особо важным делам. Ушла по состоянию здоровья, расписалась с Цыганковым. Теперь о Зиновии Павловиче. Знаете, что он преподает?

– Вроде историю, – неуверенно сказала я.

– Психологию, – поправил Володя. – Автор монографий «Криминальное «я», «Вопросы и ответы профайлера».

– Он сотрудничает с полицией? – опешил Вульф. – Составляет психологические портреты преступников?

Костин пересел на диван.

– Преподает науку составления характеристик маньяков. Широко известен в узких кругах. Неоднократно привлекался к расследованиям. До сих пор помогает полиции как нештатный специалист.

Макс присвистнул.

– Нет слов! Почему мы об этом раньше не догадались?

– Так не было необходимости тщательно изучать подноготную соседей, – объяснил Володя, – ограничились простой проверкой. Где работает Вера? В журнале. Она на самом деле оформлена там как корреспондент. А Зиновий Павлович до сих пор профессор вуза. Когда же Гарик копнул поглубже, тут-то правда и вылезла на свет божий.

– Так что с Лаптевыми? – поинтересовался Вульф. – Они кто по профессии?

– Светлана имеет диплом биолога, – отрапортовал Вовка, – Михаил врач-патологоанатом, увлекается оружием, его приглашают в качестве эксперта аукционные дома, он прекрасно владеет компьютером, хакер.

– Здорово! – воскликнула я. – Просто криминалистическая лаборатория на дому. Но вроде у них есть какой-то бизнес.

– Торговля сувенирами, – согласился Володя, – всякой ерундой, типа кружек с надписью, записных книжек, коробок с конфетами под названием «Для хорошего настроения».

Лаптевы владеют небольшим магазинчиком, но тот не приносит дохода, еле-еле в ноль выходит.

– Надо с ними поговорить! – воскликнула я.

– И что ты им скажешь? – вздохнул Макс.

– Сообщу, что знаю о трагедии, которая когда-то в их семье случилась, – уже не так уверенно ответила я.

– Супер, – сказал Костин. – Ну, сообщишь. И услышишь в ответ: «Да. Нас настигло горе». И что? Если предполагаешь, что Лаптевы или Цыганковы признаются, чем они с Реутовой занимались, то твои надежды напрасны.

Такие люди рот зря не открывают. А у нас на них ничего нет, только хлипкие предположения. Ну припрешь ты к стене Веру вопросом: «Почему вы называетесь журналисткой? Вы же криминалист!» Она ответит: «Состою в штате журнала, значит, имею право именоваться корреспондентом. А остальное не ваше дело». И придется тебе уйти. Надо найти какие-то доказательства их общей работы как тайного агентства по поиску сбежавших преступников. Но у нас ничегошеньки нет.

Макс постучал пальцем по столу.