Ярость в сердце схлестнулась с отчаянием. Мне не удалось, мы проигрываем! Было неистово жаль всех тех невинных людей, которые по вине Генри должны были погибнуть сегодня от рук этих горцев. По факту вина была только на нем. Но нынче обозлённые горцы были не лучше мерзкого Орсини. Я начала отбиваться от шестерых мужчин с яростью волчицы. Мой меч рассекал воздух со свистом, и я уже никого не жалела. Один за другим они падали от моего меча, а из ветхой постройки выскакивали всё новые и новые противники. Казалось, что им не будет конца…

Тело было напряжено, как пружина.

Мышцы работали в полную силу. Я уже не чувствовала ничего, кроме иступлённого желания остановить этих вестников смерти. Видя, что соратники падают подле меня один за другим, горцы еще большей толпой ринулись на меня. Я собралась бороться до последних капель крови. Если уж придется продать жизнь, то пусть это будет подороже…"

"Но в этот момент послышался громкий крик:

— Прекратите! Не трогайте эту женщину!

Горцы замерли на месте, хотя на лицах их всё ещё сияло яростное желание расправиться со мной. Голос кричащего я узнала сразу. Ворон! Это был он.

Горец что-то выкрикнул на своем языке, и несколько нападавших бросились в сторону поместья.

Меня трясло от ярости. Значит, он был в курсе! То есть, договариваясь со мной, он уже имел в разуме этот кровожадный план!

— Предатель! — процедила я, понимая, что моя злость бесполезна. Это война. Причем, чужая война. Личная война Ворона и Генри Орсини. Нередко враждующие стороны идут на хитрость и коварство, чтобы победить. Я ненавижу такие методы, но удивляться подобному не стоит…

Ворон подошёл ко мне вплотную, не боясь наставленного на него меча.

— Я не предавал вас, — произнес он, твёрдо и дерзко смотря мне в глаза.

— Вы знали о нападении, но сделали вид, что пойдёте на сделку со мной. Ваши люди убивают невинных! Я просила вас о том, чтобы не было кровопролития, но вы меня обманули!!!

— Только что я потребовал, чтобы мои люди прекратили убивать ваших людей, — произнес он твердо и спокойно, даже не моргнув глазом.

— Но сколько уже полегли! Вы меня обманули. Ненавижу вас! — произнесла я, крепко сжав челюсти и чувствуя, что отчаяние разгорается всё сильнее.

Ворон не стал оправдываться.

Его яркие зеленые глаза поблескивали серьезностью из-под длинных темных ресниц. Значит, действительно знал о том, что произойдёт. Лицемер! Я повелась на его сходство с преподобным Ксандером и решила, что горец может оказаться благородным. Какая же я глупая… Зачем? Зачем я это сделала? Лучше бы я ушла…

Впрочем, если бы меня здесь не было, служанки, возможно, уже были бы мертвы. Хотя что их ждёт теперь? Кто сказал, что дальнейшая участь девушек будет лучше смерти?

Я начала пятиться назад.