Способен ли он действительно представлять опасность для меня? Конечно, муженек не блистал умом, был жестоким и распущенным. Это было очевидно, особенно после его попытки избить бедняжку Евангелину плетью. Но встретившись с настоящим противником, Генри явно начал сдавать позиции. Может быть, это не он послал сегодня стражу? Слишком беспечный подход. Но тогда кто? Дарен? Опять же, слишком топорная работа, чтобы подозревать его, хотя…

— Я пришла поговорить, — произнесла спокойным голосом, не выказывая ни малейшего страха перед грозным оружием. — Если хочешь, можем поговорить и без этого, указала на кинжал. — Но если эта игрушка добавляет тебе уверенности в себе, то я не против, держи уж. А вообще, давай расставим все точки над ""i"", товарищ муж.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать! — злобно заорал Генри, надеясь привлечь внимание стражи где-то в коридоре. — Убирайся отсюда немедленно!

Я удивилась. Кое-кто совсем недавно требовал от меня деньги и бумаги. Но, похоже, страх пересилил эти желания. Возможно, он хочет просто избавиться от меня. Но нет, у него это точно не выйдет.

— Ладно, тогда просто скажу я, — проговорила с нажимом, — ты прекращаешь терроризировать меня, а я не буду трогать тебя. Как тебе такой договор?

— Хватит пудрить мне мозги, ведьма! — истерично заорал Генри снова. — Ты хочешь убить меня? Ты хочешь прибрать этот дом к своим рукам, а потом отдать его своему любовнику? Я знаю!

Я закатила глаза к потолку. Начинается теория заговора.

— Послушай, мне ничего не нужно. Я хочу жить спокойно, работать с людьми. На твою часть имущества не претендую, но и ты мою не трогай. Мы с тобой супруги? Супруги. Половина моя. Всё понятно? Я ещё приду, и мы ещё поговорим, когда ты успокоишься. Советую успокоиться поскорее. Будешь мне мешать, я найду способ прижать тебя. Так что знай: людишек, которых ты послал ко мне ночью, найдёшь в коридоре. Они живы. Пока. Ещё одна такая попытка — и я не остановлюсь на простых угрозах. Будь благоразумен, муженёк!

Я не питала иллюзий, что Генри меня услышит. Он был настроен на то, чтобы избавиться от такой помехи в жизни, как я. Прежняя Евангелина была удобной грушей для битья. Её можно было использовать для вытравления собственного гнева и слива обвинений. Меня же не получалось использовать. Поэтому я стала резко неудобной. Скорее всего, Генри не остановится на своих попытках устроить мне пакости одну за другой. Значит, придётся быть настороже. Даже не знаю, получится ли его воспитать или нет. Возможно, придётся пойти на крайние меры. Развод, например.

Развернувшись, я стремительно покинула комнату, готовая в любой момент отразить удар в спину. Но Генри этот удар не нанёс. Закрыв дверь, я выдохнула и поняла, что больше не усну.

Тело требовало выплеснуть адреналин.