— Только подыграть? Или выполнят то, что пообещают? — вскинул бровь мужчина.

— Обмануть русских — это и не обман даже, — улыбнулся Мосцицкий. — Сколько раз уже им говорили одно, а делали другое? Они привычные.

Мужчины тихонько посмеялись над шуткой.

— Значит, самое сложное — вывести из игры их дипломата? Уж с мальчишкой то мы справимся, — подвел итог Эдвард.

— Это не сложно. Все уже подготовлено, — махнул рукой Игнаций.

— Тогда до завтра, господа, — встал Рыдз-Смиглый."

"После него и Жимерский поспешил на выход. День выдался тяжелый, но следующий станет не проще.

Членам санации предстояло «большое представление», по итогу которого СССР должен не только остаться ни с чем, но и в кратчайшие сроки вывести все войска с ее территории, а зеленый коридор прекратит свое существование.

* * *Утро оказалось тяжелым. Мало того что из-за эротических снов не выспался толком, так еще и Роман Владимирович приболел.

— Понос, — коротко сказал мне Аронов. — Отравился чаем. С помощником повара, который его заваривал, мы уже ведем работу, но много это не даст.

Подкупили, а кто конкретно — он не знает. И вряд ли мы точно узнаем. Он же не отраву ему подмешивал, а слабительное.

— Решили убрать его из переговоров? — мрачно задал я риторический вопрос.

— Очевидно да, — пожал плечами НКВДшник. — Но вы же с ним и так договаривались, что их вести ты будешь, разве нет?

— Но совет Романа Владимировича может оказаться полезным, а главное — своевременным. А сейчас… — я поджал губы.

— И перенести не получится, — нахмурился, осознавший глубину проблемы Аронов.

— Почему?

— Глава делегации — ты.

Вот если бы с тобой что случилось, еще были варианты. А так…

— А если и мне сослаться на недуг?

— Поздно, — поджал губы мужчина. — Польская сторона уже звонила, уточняя, только ли товарищ Береговой пострадал, или с тобой все в порядке и можно вести переговоры.

— И вы уже ответили, — вздохнул я.

Да, сегодня предстоит ОЧЕНЬ тяжелый день. Пожалуй, самый важный в моей жизни.

Глава 10

Февраль 1938 года

Я снова вошел в президентский дворец, только в этот раз меня провели не в банкетный зал, а в другое помещение.

Хоть и поменьше размеров, но все равно довольно обширное. По центру стоял длинный стол с приставленными стульями. В его главе уже сидел Игнаций Мосцицкий. По левую руку от него расположились Генрих Жимерский и Эдвард Рыдз-Смиглы, по правую — посол Великобритании и посол Франции. В другом конце были места для нашей делегации. Кроме меня на встречу пришел Маленков, Аронов и Буревич. Аркадий Буревич состоял в Коминтерне и курировал как раз отделения Польши.