Я не хотел, чтобы она видела боль в моих.

— Нет, — прошипела она, прежде чем прижаться своими губами к моим почти безжалостно. — Ты. Можешь.

Она обвила руками мою шею и прижалась лбом к моему.

— Ты должен, — плакала она.

— Я не могу, — пробормотал я, вздымая грудь, когда сожаление захлестнуло меня. — Это слишком далеко... моя мама, я должен быть рядом...

— Я еду, Ноа, — сказала мне Тиган. — И я закажу тебе билет, чтобы ты поехал со мной. — Она погладила меня по щеке своей маленькой рукой.

— Ты должен знать, что у тебя есть выбор, — сказала она мне. — В жизни есть что-то большее, чем семья Деннис.

В жизни есть что-то большее, чем семья Деннис...

Больше жизни...

Жизнь...

— Не заставляй меня снова видеть это, — прошептала она, и, клянусь, мое сердце сжалось, когда я увидел, как дрогнули ее губы. — Я люблю тебя, мне невыносима мысль, что с тобой что-то случится... это уничтожит меня...

— Хорошо, — услышал я свои слова, чертовски лживые. Почему, черт возьми, я лгал ей? — Я пойду с тобой.

Тиган подняла лицо, и, взглянув в ее полные слез глаза, я понял, почему я лгал ей. Почему я продолжал лгать ей и позволял верить, что поеду с ней... потому что она заслуживала лучшего.

Потому что Тиган была единственным, что я когда-либо делал правильно, и я хотел сохранить ее в безопасности и незапятнанной до конца своей жизни.

И если я не выиграю в пятницу вечером, я не хочу, чтобы она узнала об этом. Я хотел, чтобы она была в безопасности. Я хотел, чтобы она летела на самолете и как можно дальше от Джорджа.

Мне нужно было, чтобы она была защищена...

— Ты сделаешь это? — пробормотала Тиган. — Ты правда поедешь со мной в Ирландию?

— Да, — сумел выдавить я из себя. Я любил ее. Я сгорал от нетерпения. Я готов был на все, чтобы защитить ее, даже если это означало, что мне придется защищать ее от меня. — Я правда поеду, Торн.

****

Тиган

— Если бы кто—нибудь сказал мне в начале выпускного класса, что ты сбежишь с Ноа Мессина, я бы рассмеялась ему в лицо, — пробормотала Хоуп, сидя на моей кровати со смесью шока и неверия на лице. Я все рассказала Хоуп, и она на удивление отнеслась к этому с пониманием, хотя и была немного подавлена. — Я не могу в это поверить, Тигс.

— Я тоже не могу. — Но это случилось. Менее чем через восемь часов я садилась в самолет вместе с Ноа Мессина, а сердцем и душой понимала, что это абсолютно правильный поступок.

Я любила его, и, как бы безумно это ни звучало в восемнадцать лет, я знала, что это действительно так.

Я знала, что он для меня настоящий.

— Я люблю его, Хоуп, — сказала я ей, укладывая одежду в чемодан.— И Ноа это нужно... ему нужен кто—то, кто спасет его.

— Я знаю, — пробормотала она. — Я просто хочу, чтобы вам не пришлось уезжать.

— Они никогда не оставят его, Хоуп, — сказала я ей.