И сейчас, если у вас больше нет вопросов, вы можете быть свободны.

Он говорил это таким тоном, каким общался со своими подчиненными! И, конечно, капитану это не нравилось.

— Для начала я хочу взглянуть на ребенка. Вам нужно вызвать врача, чтобы тот его осмотрел… — начал он, но опять вмешалась свекровь:

— Софочка только что заснула! Она накормлена, для нее есть пампурсы (она так и сказала — пампурсы) и все необходимое. Завтра мы купим кроватку, игрушки…

— Мам… перестань! — велел Елизавете Николаевне Игорь. — Капитан прав — ему необходимо взглянуть на ребенка прежде, чем уехать.

Игорь поднялся из-за стола, я мельком заметила черное пятно от сажи на его шее. Раньше бы бросилась набирать любимому ванну, чтобы он мог расслабиться после трудного дня, а сейчас мечтала лишь об одном — чтобы он уехал с глаз долой.

— Я сообщу в органы опеки о данной ситуации, — сказал Свиридов, нехотя поднимаясь.

— Сообщайте, — пожал плечами Игорь. — Органы опеки, насколько мне известно, до победного стоят за то, чтобы ребенок был с родителями. София — с папой, она обеспечена всем необходимым. Так что я вообще не понимаю всего этого кипиша.

Они все же вышли из кухни: Харламов и полицейские. Напарник капитана, разумеется, тоже отправился с ними, чтобы утолить свое любопытство. Мы со свекровью остались вдвоем.

Не в силах сидеть под ее недовольным взглядом, я поднялась из-за стола и сделала вид, что прибираюсь на и без того идеально чистой кухне. Тот момент, когда, придя с работы, решила порадовать Игоря пирогами, казался таким далеким, как будто он был из прошлой жизни.

— Саша, ты на меня не сердись, — начала свекровь, и я не удержалась и закатила глаза. — Я тебе добра желаю. И внучке своей с сыном тоже. Думаешь, я эту кукушку поддерживаю?

В ее тоне засквозили нотки, полные раздражения и возмущения. И я тоже испытывала подобные чувства и молилась, чтобы этот бесконечный день наконец закончился.

— Так вот… нет. Я уже ее заранее ненавижу за то, что она выбросила мою внучку, как вещь! Но ты же женщина… к тому же, ты так хотела стать матерью… Вот тебе и шанс, да еще какой! Ни вынашивать не надо, ни рожать! Софочка — просто красавица, вся в Игоречка!

Еще один рвотный позыв подкатил к горлу ото всех этих сюсипусечек. Эта женщина знала меня семь лет! Неужели я вела себя так, что можно было подумать, будто я с распростертыми объятиями приму нагулыша?

— Лизавета Николавна, все, о чем я сейчас мечтаю — чтобы вы взяли Игоречка и Софочку и свалили вон из моего дома! — рявкнула я.

Лицо свекрови вытянулось, рот приоткрылся и она начала хватать им воздух.