Все играли свои роли с такой самоотдачей, что все зрители жили историей, плакали и смеялись. Очень порадовал Илья, я даже не подозревал, что он так может. Он просто кружил и порхал над сценой, некоторый избыток веса ему нисколько в этом не мешал.

Давно я не проводил время с таким удовольствием. Последний раз был, когда Катя водила меня на оперу.

Глава 24

— Ну, как тебе? — спросил Юдин, когда шоу закончилось.

Вид у него был, счастливее просто некуда. Пытаясь восстановить дыхание, он убирал с лица взмокшие пряди волос. Продолжая пыхтеть, нашёл свободный стул, поставил рядом со мной и сел, обмахивая себя рукой.

— Ну чего молчишь-то? — требовательно произнёс Илья.

— Ждал, пока ты усядешься, — хмыкнул я. — Если честно, я в культурном шоке, Илюх.

— Тебе что, не понравилось? — взвился он. — Блин, а мы так старались!

— Наоборот, — помотал я головой. — Мне очень понравилось. Вы большие молодцы. Я уже и посмеялся, и поплакал. Одного только не пойму, ты же буквально несколько дней как вступил в общество, когда ты успел выучить слова, когда вы репетировали?

— Пьесу я и так знаю наизусть, — после моей похвалы Юдин улыбнулся и расплылся по стулу. — А репетировали вчера до полуночи. Один из актёров внезапно куда-то уехал, они уже хотели перенести спектакль, тогда я вызвался. Мне сначала сказали, что просто не успеем, что я не подготовлюсь, а когда я демонстративно начал шпарить весь текст подряд наизусть, согласились. Вон наш руководитель, кстати, он же редактор поэтического вестника.

Я посмотрел туда, куда указывал Юдин. Возле сцены стоял мужчина далеко за пятьдесят с седыми волосами, собранными в хвост, в длинном пальто и на шее повязан шарф, один конец которого свисал чуть ли не до колена. Я почему-то именно так себе всегда и представлял настоящего поэта. Но Илья сказал, что он стихи больше пишет чисто для заседаний общества и настоящим поэтом себя не считает, скорее критиком. Да, быть профессиональным критиком и писать своё — две несовместимые вещи. Сам написал, потом сам же разобрал по косточкам и сам забраковал, листок в урну.

— А чего мы не уходим? — спросил я, когда переодевшиеся в нормальную одежду поэты стали рассаживаться в зале на свободные места. — Что-то ещё будет?

— Да, — кивнул Илья. — Выступление декламаторов со своими стихами. — Для тебя это наверно не интересно, ты тогда можешь идти, я на такси домой доберусь.

— Ничего подобного, — ответил я. — Мне интересно послушать, так что не надейся от меня так быстро избавиться.

— Уверен? — спросил Илья, а у самого улыбка стала ещё шире.

— Абсолютно, — кивнул я. — Особенно тебя хочу послушать."

"Декламаторы по очереди выходили на сцену и с таким чувством читали стихи, что весь зал достал носовые платочки и регулярно ими пользовался.