Написать и систематизировать мне удалось не много, грохот и стук, доносившиеся с третьего этажа зверски отвлекали. Я бросил попытки что-то понять в своих записях, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Похоже я несмотря на шум задремал, так как Юдин тряс меня за плечо и заглядывал в глаза.

— Э-эй, Са-аня-а, нам пора-а!

— Во дела, — буркнул я и потянулся, чтобы проснуться окончательно. — Как это я смог отключиться?"

"Шум на третьем этаже так и не прекращался, но грохота ломаемых стен уже не было. Я надел пальто и шляпу, и мы с Ильёй пошли к моей машине.

— И как ты умудрился заснуть под этот оркестр барабанщиков? — хмыкнул Илья, усаживаясь рядом со мной на пассажирское сиденье.

— Сам не знаю, — ответил я. — Устал наверно.

— Сейчас взбодришься, там будет весело! — пообещал Илья.

Вид у него при этом был более чем довольный. А мне было приятно, что друг не в депресняке, а наоборот на подъёме. Значит нашёл себя. Очень хотелось спросить его про мать и их противостояние за независимость, но ни к чему омрачать такое прекрасное настроение. В конце концов если ему это будет нужно, то сам расскажет.

Мы поехали по тому же адресу на Васильевском острове. Я с трудом нашёл, где припарковаться, и Илья повёл меня в свою святая святых.

Я не особо удивился, что столь культурно значимое сообщество базировалось в подвале. В отличие от того подвала, в котором я впервые очнулся в этом мире, здесь было чисто, сухо, ухоженно. Потихоньку стекался народ и рассаживался по рядам старых стульев со следами неумелой реставрации. У противоположной стены была оборудована небольшая сцена с занавесом, всё как положено. Эдакий камерный театр. Илья скрылся за кулисами.

Пока народ подтягивался и рассаживался, поэты (они же сегодня артисты) готовились к выступлению, я крутил головой и осматривался. На стенах висели портреты известных и не только поэтов, картины, плакаты и просто листы бумаги со стихами. На одной стене были собраны фотографии всех членов клуба с автографами. Я сделал такой вывод, потому что там был портрет Юдина с автографом в углу. Только это была не обычная его роспись, а по псевдониму. Скоро его узнает много людей под фамилией Каменев.

В углу сзади стоял большой сундук с нарисованным на нём комплектом для дуэли, какие были во времена Пушкина и Лермонтова. Вот где они хранят свои легендарные подушки для поединков. В другом углу стояли сдвинутые столы, на одном из них красовался большой самовар. Что-то накрыто скатертью, скорее всего посуда для чаепития. Наверно здесь уютнее, когда они пьют чай.

Свет в помещении померк. Зрители, до этого тихонько беседовавшие, затихли. Заиграла музыка и открылся занавес, началось представление. Вроде все на сцене поэты, а не профессиональные актёры, а сразу и не скажешь.