– Ну да, – вслед за Марковцевым повторил моряк, сообразив, кого имеют мужики с буйной фантазией."

"Крепышев, на взгляд Марка, валял не дурака, но ваньку, расшаркиваясь перед представителем «Аквариума». За простоватым «мужичком», представшим перед «полпредом» 5-го управления ГРУ, крылся опытный и хитрый разведчик, руководивший хоть и небольшим, но хорошо скоординированным разведотделом, прошедший неплохую школу в подразделении боевого планирования.

– Вопрос второй. С чего началось изучение надписей в местах содержания заложников? Кто выступил инициатором?

– Начальник разведки 106-й бригады кораблей охраны водного района, дислоцированного в Махачкале.

Его ребята нашли пещеру, где содержались заложники, обнаружили множество записей. Часть из них была сделана каким-то острым предметом, часть нанесена скорее всего осколком красного кирпича. Значительная часть была затерта, наверняка бандитами. Одна осталась почти нетронута – вроде и не запись, а... наскальный рисунок.

– Дальше.

– А дальше гвардейцы из 136-й отдельной мотострелковой бригады – Буйнакск...

– Я знаю расположение этой бригады, продолжайте.

– В одном из подвалов нашли такие же затертые записи – ну, заложники, как правило, оставляют после себя любую весточку – и рисунок, схожий с тем, что нашли в Махачкале моряки.

Стиль тот же, но рисунок был сделан чуть по-другому.

– Попробуйте нарисовать, – предложил Сергей.

Крепышев чуть помялся, но все-таки взял в руки карандаш и довольно твердо нарисовал подобие передних лап животного и сверху «прикрыл» хвостом.

– Вроде бы похоже, – прищурившись, он оглядел свою работу, и повернул бумагу к Марковцеву. – Потом нашли третий похожий рисунок, четвертый.

Честно скажу, не обратили бы особого внимания на эти наскальные художества, но вот цифры рядом с ними были всегда одни и те же – 1-4.

– Доложили?

– Только Бондареву. Он распорядился сделать снимки со всех подвалов и пещер, где обнаружили надписи. Фото, видимо, хранил у себя.

«А ведь Исмаилова не все мне сказала, – подумал Сергей. – Ведь она, считай, профессиональный фотограф, могла сделать монтаж всех снимков по просьбе Бондарева. И все это время дурила мне голову? Не похоже».

– У вас есть фотограф в экипаже?

– Он же художник, – впервые за время беседы улыбнулся Крепышев.

 – Точнее, наоборот. Снимки у него выходят неплохие. Он проходит срочную.

– Позовите его.

Пока ходили за художником, Марк наслаждался горячим чаем с холодной водой, как в Греции, смотрел в широкое окно. Лето в Дагестане выдалось хорошее, теплое – не жаркое, вот в чем прелесть. Правда, впереди самые знойные деньки – июль, август, начало сентября.

Минут через пять в кабинет шагнул долговязый парень и вытянулся в струнку у двери.

– Товарищ... – начал он каким-то жалким голосом.