Но мины, предложенные в дополнение вооружения диверсантов офицером разведки штаба ОГВ, заставили Марка призадуматься. Ему дали желтый свет на проведение диверсионной акции, свет, который подразумевал скрытые действия, включая завершающую стадию операции – отход. Что-что, а двойные стандарты Марка никогда не привлекали. Спрут, не желая вступать в опасный конфликт с МВД, все же распорядился относительно специальных средств, состоящих на вооружении спецподразделений. Но вдруг пошел еще дальше: к системе управления работой снайперов он предлагает мины направленного действия.

Попечительством над бойцами тут не пахнет, хотя следы скрытой заботы налицо, но выстроенная цепочка действий диверсантов виделась громоздкой и не могла нести на себе фирменное тавро ГРУ: бесшумно снять снайперов, незаметно пробраться на базу, тихо освободить пленника, молчаливо удалиться – чтобы вслед прогремели расставленные диверсантами мины. В общем-то приемлемо – «а чего они песком в глаза кидаются?», – но не к той ситуации, где рисковали все, начиная с начальника ГРУ. Или чуть выше – с начальника Генштаба, который не преминул отметиться выступлениями в СМИ.

Настойчивость, с которой ханкалинский офицер предлагал мины, похожа на навязчивость. То есть он один раз предложил, а потом вроде как с сожалением протянул: «Значит, не возьмете...» И кровожадным его не назовешь – глаза чистые, как листы в новой тетради, скулы от ненависти к чеченцам не сводит, следов зуда на коже не отмечено. «А как насчет пары гранатометов?» Больше он походил на торговца оружием, нежели на офицера направления ГРУ.

"

"Как бы там ни было, скрытые действия Спрута покажет явная операция его диверсантов. С другой стороны, если разумно исключать личную инициативу офицера направления, Марк не разобрался в тайных замыслах начальника ГРУ и таким образом не исполнил его наказ.

Все это отдаленно напоминало и каперанга Бондарева, и его инициаторские начинания, которые привели последнего к смерти.

Все делает втихаря (это уже о Спруте), немного нервничал Сергей еще и потому, что, судя по всему, начальник секции полковник Мещеряков схватил все с лету, съел «морепродукт» из «Аквариума» и опорожнился, а секретный агент все никак не мог прожевать.

Возможно, Ленц доложил обо всем начальнику Генштаба, поскольку всего несколько часов назад «Радио России» процитировало генерала армии. Суть его непоспешного (на фоне инициатив МВД и Кремля) заявления сводилась к следующему.