Под настойчивыми поцелуями Бергера я сама не поняла, как оказалась усаженной на его колени, широко раскрыв собственные бедра.

Его губы, жесткие, горячие, терзали мои, опускались ниже, заставляя меня бесстыдно откидывать голову и подставлять шею. И сегодня с ним мне было совершенно безразлично, что на коже останутся засосы и синяки. Я хотела, чтобы на мне остались следы его страсти.

Руки лихорадочно шарили по телу, выдергивая рубашку из штанов, ослабляя бинты на груди.

— Твою мать…

Я ловила губами его ругательства и тихо смеялась, чувствуя двойное удовольствие от его нетерпеливых ласк и освобождение перетянутой груди из плена. Вздрогнула, когда посыпались пуговицы от рубашки: Бергеру не хватило терпения расстегивать по одной пуговице и он просто рванул за полы. Охнула, когда его губы накрыли сосок и Алексей со стоном втянул его в рот.

Я вцепилась в его волосы, чтобы он продолжал это. Ласка похожая на пытку, слишком сладкую пытку, чтобы сдержать рвущийся из груди стон. И Бергер тут же переключается на другую грудь, а я кричу, чувствуя, как он пальцами сдавливает облизанный сосок и играет языком с другим.

Что ты делаешь?.. Делай ещё, не останавливайся…

Наверное, ненормально рыдать от того, что мне хорошо, настолько хорошо, что я не могу не рыдать. Наверное, нормально скулить от боли, но сейчас мне не больно, а я издаю нечленораздельные звуки, потому что не могу оформить их в слова.

Я только сильнее сжимаю бедрами его, привстаю и опускаюсь, чувствуя, как он задевает меня между ног напряженным и стиснутым брюками членом. Бергер ворчит при каждом моем движении, но не отрывается от груди, вылизывая, обсасывая, играя сосками. Руками прижимаю его голову к себе и откидываюсь, выгибаюсь в его руках, чтобы взять всё, что он может дать.

И как холодный душ, остановка автомобиля и деликатный стук водителя в окно салона.

— Приехали, шеф.

— Свободен, — хрипит Бергер и снова притягивает меня к себе, для поцелуя, сползая с кресла, чтобы избавиться от штанов.

— Подожди, — шепчу я.

— Ещё?! — ворчит он и быстро снимает с меня ремень, расстегивает ширинку и скользит рукой между ног.

Я задыхаюсь, цепляясь за его плечи, и вскрикиваю, чувствуя ребро ладони, прошедшее по клитору через насквозь мокрые трусы.

— Ну уж нет, я ждать не в состоянии… Как и ты.

Но в тесном салоне машины мы запутываемся в штанах, Бергер выходит из себя и шипит, пытаясь стянуть свои брюки, пока не сдается.

— Быстро в мою спальню. Только очень быстро — где догоню, там и трахну.

И он не шутит. Я, придерживая одной рукой сползающие брюки, другой распахивающуюся рубашку, бегу от него в дом, нервно хихикая, потому что при других обстоятельствах, я бы сдерживала рыдания и боялась, что меня нагонят. А теперь хочу этого.