То есть Разумовский скрытый гей? Ходок по мальчикам? Я знал, что у него есть жена, что он уже пять лет поддерживает образ примерного семьянина. Но у него нет детей, а за пять лет брака должно было появиться. И тут всплывает информация, он — гей.

Ого!

Но этим можно воспользоваться, надо только у Николая вытянуть подробности. Нет, не про отношения, а по срокам и условиям, что ли… Черт, о чем я думаю?

— Вижу, тебе все же плохо. Можешь идти. Но не забывай про мои распоряжения. И я требую, чтобы именно ты мне напоминал заранее о них, а не я тебе."

"— Да, конечно…

— Свободен, — и я не удержался, потому что видел, что парню нужно отвлечься от неприятных мыслей. — И попроси сегодня прислать двух массажистов. Тебе тоже не мешает размять мышцы перед пробежкой.

— Спасибо.

Да-да, я сама доброта. С чего бы?

* * *Только вылез из бассейна, когда вошел массажист.

— Я установил кушетку на остекленной террасе, как вы любите…

— Хорошо. А где второй?

— Что?

— Ты один?

— Нет, с напарницей. Она ушла с вашим помощником наверх.

Я отбросил влажное полотенце, с удивлением повернувшись к массажисту:

— С напарницей? Он пригласил девушку?

— Ну да.

Я хмыкнул, пытаясь переосмыслить странный выбор помощника.

— Да, терраса — отлично, но закончим минут на десять раньше. Хочу узнать насколько ваш сервис понравился моему помощнику.

Я реально рассчитывал застать Николая за перевоспитанием. Ну не идиот ли?

Как завороженный я следил за каждым движением рук массажистки, обводящей каждый позвонок лежащего на кушетке помощника.

Нежная бархатистая кожа, фигура, как песочные часы, с четко выделенной талией и широкими бедрами, за которые можно потянуть и насади…

Твою мать!

О чем я думаю?!

— Вы уже закончили?

Голос массажистки выдернул меня из транса, где я прохожусь ее руками как своими по коже парня, обвожу линию бёдер и обхватываю тонкую талию, пальцами перебираю выступающие ребра и опускаю ладони к груди, сжимаю…

— Алексей Валентинович! — возмущенный вопль вскочившего Коли оглушает, а я таращусь на его руки, судорожно прижимающие полотенце к груди. — Вы обещали!

Что я опять себе надумал? Чертов недотрах, не иначе.

— Я? Что? — хриплю непослушным голосом, со стороны, наверное, выгляжу, как прибитый пыльным мешком.

— Что никогда не войдете в мою комнату!

Да, такое я обещал и даже прописал это в контракте, но проблема в том, что я так и не переступил порог, только открыл дверь и сразу же охренел от смятения. Именно, от смятения, шока, потрясения, но никак не от возбуждения. В отличие от Разумовского меня никогда не тянуло на мальчиков, даже таких смазливых. Даже, когда они выглядят как потерянные девочки.

Что я за извращенец такой, если мысленно примеряюсь к роли любовника, второго и единственного.