А еще привыкну к его женственности и перестану так реагировать, это раздражает до основания, я становлюсь злым на самого себя. Крайне разрушительные эмоции.

И при этом, чувствуя неприятное напряжение в паху, я ни черта не могу разрядиться. Насколько я еще останусь в Москве? Пока не получу результаты по новому альянсу Кельмера-Разумовского? Это месяца два-три. А каждый раз бегать искать новую девчонку по клубам — самый отстойный вариант. Лучше одну нанять на этот срок и держать под рукой.

— Хочу массажиста.

— Угу. Когда?

— Перед сном.

Ого, кажется, мне нравится выражение легкого шока на лице помощника. Еще немного и я начну его обожать.

— Еще завтра после пробежки перед завтраком.

— Угу…

— Завтра бежишь со мной десять километров.

— Пять.

— Кхм?

— Пять с вами и пять обратно. Всего десять.

Я усмехнулся, но согласился, ведь мое решение он переиначил, но не оспорил.

— И завтра найди мне любовницу…

— Что-о-о?

Черт, я уже обожаю это выражение на его лице.

— Разве в документах от предыдущей помощницы нет указаний по подбору и кастингу любовниц?

— Есть.

— Мои вкусы и предпочтения?

— Тоже есть.

— Тогда почему ты удивляешься? Одна поправочка — тестировать кандидаток не нужно. Я сам.

— Хорошо, — уныло подтвердил Николай, а я испытал разочарование. Все же иногда под настроение с ним можно занятно попикироваться.

— Раз с этим определились, записывай планы. В следующие пару месяцев мы невыездные. Мне нужно понять, что за игру ведут Кельмер с Разумовским…

Николай вздрогнул. Наверное, я пропустил бы такую реакцию, но он словно выпал из реальности, застыв взглядом на одной точке где-то за моей спиной.

— Эй, с тобой все в порядке?

Молчание.

— Николай? Все хорошо?

— Нет… Да! Что?

— Ты подвис. Точно в порядке?

— Я… да. А Разумовский… у вас с ним есть общие проекты? Вы планируете встречаться? Приглашать его в дом?

Ого, столько эмоций на лице помощника я еще не видел. Целый спектр и полный винегрет. Но совершенно точно, Разумовского он не любит, боится и… знает. Откуда?

— Помнишь условия контракта? Предельная честность. Что тебя связывает с Разумовским?

— Я… Он…

— Не врать!

— Мы были любовниками…

Его еле слышный ответ на выдохе резанул слух и выпустил из меня воздух. Нет, я знал, знал, что он гей. Это видно невооруженным взглядом! Но какого черта так цеплялся за его отговорки? Мне ведь хотелось быть уверенным, что он не…

— И как давно вы перестали… — трахаться? Спать? Тереться членами? Как вообще подобрать этому определение? — …быть любовниками?

— Д-давно. Очень. Он первый и всё. Никогда больше…

Я не знал, как мне принять эту информацию, на какую полку положить.