‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Н-нет, Алёш. Работа… Но я обещаю лично обслуживать все ваши вызовы, господин Бергер.

Он хитро улыбнулся и занял свое кресло, пока я зачитывала инструкции для пассажиров рейса.

* * *— Идем.

Я взяла его за руку и подняла с кресла. Да, запрещено. Да, неразумно. Но мне дико хотелось целовать его, уже не страшась увольнения, если нас застукают.

Закрывшись в тесной туалетной кабинке, я пискнуть не успела, как его губы накрыли мои. Я обвила крепкую шею Бергера, задыхаясь от поцелуя, от его наглого завоевания моего рта, от выкрутасов языка, и хотела большего.

Чувствуя упирающийся в меня член, я текла от слабости и ответного желания.

— Черт, как же тесно.

Бергер развернул нас, прижимая меня к двери, задирая узкую юбку униформы и закидывая бедро себе на талию.

— Я вряд ли смогу потерпеть до посадки, Кать.

И не надо! Я тоже не в состоянии терпеть. Ни сейчас, когда от его присутствия, от его рваного дыхания, от его напора, я наконец-то оживаю и хочу жить, если в моем будущем будет он. Пусть даже с ограничениями и нетерпением к детям. Я осознано хочу быть с ним…

— Твою ма-аать, — стонет он, дотрагиваясь до меня там. И я чувствую, что неприлично мокрая, никакие трусы не смогут выдержать такого наводнения.

От нетерпеливого движения его пальцев, я выгибаюсь и всхлипываю, от чего Бергер рыкает и скользит под ткань, раздвигает складки и выбивает из меня первый, быстрый и яркий, как вспышка, оргазм.

Ловит вскрики губами и тихо смеется, продляя мою сладкую агонию.

— Скучала по мне, зая? Нет, не отвечай. Кое-что я не хочу знать.

И уже в следующую секунду он подкидывает меня на руках выше, и я чувствую у входа большую горячую головку члена. Глаза непроизвольно закатываются, потому что я до дрожи хочу его в себя и знаю, как меня взорвет. Моментально, без всяких дополнительных толчков.

И это происходит. Я чувствую каждый сантиметр, проникающий в меня, умираю и рождаюсь от собственного наполнения им, под тихий рокот, под сцеживаемое сквозь зубы дыхание, под освобождающийся рёв моего шефа.

Ему тоже не нужны никакие дополнительные движения, только наполнить меня всю и выплеснуть наслаждение.

Еще пару минут я держалась за него бедрами, млея от раскатывающейся по его телу дрожи, ероша лохмы на голове и жмурясь от покалывания и щекотки его бороды.

— Ты ужасен, — с улыбкой протянула я, сползая с него и чувствуя, как ноги отказываются держать меня вертикально.

— Я исправлюсь, — заверил он, нагло ухмыляясь, превращаясь в знакомого мне, самоуверенного Бергера. — Побреюсь и постригусь.

Теперь смеюсь я, продолжая цепляться за него, все еще не доверяя ногам.

— Я не об этом.