И вот теперь он так близко! Он держит меня в руках, прижимает спиной к перегородке, и я чувствую его жесткость и нежность. Меня затапливает счастье и что-то еще, плохо управляемое и контролируемое.

Паника?

Истерика?

— Зачем?

— Прости…

— Снова сбежишь?

— С самолета?

— Я теперь ни в чем не уверен. Если у тебя есть парашют, то можешь и сигануть…

Смех вырвался из легких и тут же оборвался, под давлением смешанных чувств. Нет, я не хотела больше сбегать от него, но не была уверена, что мне разрешат остаться. Полагаю, его тоже терзали подобные мысли. Бергер не отпускал меня, ощупывал, прижимал к себе, наклонялся, но не целовал.

Господи! А если он женился? Если он летит к невесте, а тут я…

За все восемь месяцев, пока я была в клинике, потратила все деньги, вырученные от продажи фирм мужа, искала работу, чтобы закончить курс у психиатра, я запретила себе искать информацию о Бергере. Я не могла. Мое сердце бы разорвалось, если бы узнала, что он продолжает свою жизнь как раньше, только без меня. Словно в его жизни никогда и не было Кати, переодевшейся в Колю.

Да, я желала ему счастья! И если нашел его с другой…"

"— Я устала бегать, — прошептала на выдохе и в следующую же секунду задохнулась от голодного поцелуя, от настойчивого проникновения, от грубого захвата рта языком.

Как же я скучала. Как же долго я умирала без него!

— Стой. А невеста? — я чувствовала, как лихорадочно горят щеки, и меня меньше всего заботила моральная сторона вопроса, но я не хотела, чтобы он потом пожалел о сиюминутной страсти.

— Моя невеста? — сдавленным голосом выдавил он. — Она вернула кольцо. Думаешь, если я второй раз попрошу её стать моей женой, она согласится?

И снова слезы навернулись на глаза. Я стиснула его драную джинсовую куртку и закивала, потом замотала головой.

— Я? Но я все еще чужая жена… Я не успела… Ох, Алёша. Я так боялась, что ты уже женился…

— Очень долго не мог найти тебя, моя чужая жена.

Бергер отстранился, оттянул ворот майки и дернул золотую цепь на шее. Та порвалась и выскользнула из брелка, который Алексей удерживал в руке.

— О…

Я узнала свое колечко с гроздью винограда, обвивающее ободок. И он все это время носил его при себе? На груди?

Как же я люблю его!

— Ты примешь? Согласишься?..

— Да. Да-да-да! — я кинулась ему на шею, уже не сдерживая рыдания и завывания, рвущиеся из груди.

— Кать! Взлёт. Давай инструкцию.

Я еще плакала, пока Бергер надевал на пальец кольцо, брал с меня клятву, что я не помчусь тут же за парашютом и не спрыгну с самолета. Видела, как ему трудно отпустить меня и вернуться на место четыре Д.

— Ты сможешь во время перелета посидеть со мной? У меня место свободно.