Они сложные и витиеватые, но я занимаюсь уже почти полгода, поэтому вполне могу читать по слогам и писать, пусть и с небольшими ошибками. Нам — дракорианцам — тяжело даётся древний язык, хоть отчасти он и похож на тот, который используем мы сами.

— Сестрёнка, как насчёт почитать вслух в библиотеке? Я тебя жду! — доносится приглушённый голос сводной сестры Лины, когда она проносится мимо по коридору. Спешит на первый этаж.

— Буду через десять минут! — кричу я в ответ.

Так… ещё немного…

Последний штрих.

Я щурюсь, выводя самый сложный иероглиф. На улице уже темно, а лампа почему-то едва светит. И вдруг дверь в мою комнату отворяется, отвлекая меня.

— Ах! — разочарованно выдыхаю я.

Рука съезжает и теперь на безупречно белом холсте с такими же безупречными символами красуется клякса.

Я поворачиваюсь и замираю. Перьевая ручка едва не выпадает из рук. Папа заходит в комнату и ласково кладёт руку мне на плечо. Почему-то складывается ощущение, что мы не виделись так давно. Что я безумно скучала, хотя я точно знаю, что он уехал в обед по делам, и вот теперь вернулся ночью.

— Почти идеально, — хвалит он.

Его голос всё такой же глубокий и бархатный, а взгляд уверенный. На нём тот же строгий костюм, который и был на нём, когда…

Когда что?

Мысль ускользает. Кажется, будто должно случится что-то дурное. Будто весь мир замер в ожидании этого. Но я не могу понять, что именно.

— Как дела, папочка? — я встаю и начинаю аккуратно складывать листки с письмом в папку.

— Бывало и получше, но не забивай голову, дочка.

Я поворачиваюсь, вопросительно глядя на отца.

— Кое кто наворотил дел, а я должен разгребать. Но меня этим уже не удивить, сама знаешь. Так что не волнуйся.

Я понимаю, что несмотря на слова, отец действительно чем-то обеспокоен.

— Это ты про кого? — я хмурюсь, забывая про то, что нужно скорее закрыть банку с чернилами, а то засохнет.

— Твой дядя Оскар, Дея, — отец проводит рукой по волосам."

"В его взгляде появляется незнакомый мне огонь. Я понимаю, что отец очень сильно зол и нервничает. Но не хочет показывать это мне, не хочет волновать. Мне сложно представить, что могло случится. Я никогда не видела папу таким. Он всегда собран, спокоен и уверен в себе и своих силах.

— А что с дядей? — мой голос звучит неестественно и тонко, нервозность отца передаётся и мне.

— Поговорим завтра, ладно? — папа наклоняется и целует меня в макушку. — Я тебе позже расскажу.

Поддавшись порыву, я делаю шаг вперёд и обнимаю папу так крепко, как только могу. Сжимаю руками изо всех сил. Почему-то на глаза наворачиваются слёзы.

Он смеётся, обнимая меня в ответ. Поднимаю голову и вижу, как его взгляд теплеет, и сама улыбаюсь.

— Чтобы ни случилось — семья это главное. Семья — всё, что у нас есть, — говорит отец.