– Чего тебя так трясет-то?

А… это кто-то сам с собой разговаривает. Как я хочу спать. Пусть бубнит, мне не мешает… Могу даже подвинуться.

Только майку снять надо. Она противно липнет к телу, создавая ощущение, что я вязну в болоте. Влажная и слишком широкая, путается только.

– Варь, ты что творишь… Блядь, Варь!

– Спи, – хрипло шепчу я, не пытаясь даже приоткрыть глаза.

Ресницы склеились, наверно от слез.

– Да как спать? Варя, с тобой все в порядке?

– Спи, – настаиваю я, отталкивая горячие руки, от которых становится еще жарче.

Я чувствую, что сейчас будет хороший сон, если мне наконец дадут поспать.

И отползаю в сторону, освобождая место для этого беспокойного человека.

– Черт, Варвара! – меня пытаются укрыть простыней, которую я тоже отпихиваю. Жарко же. Душно. – Прикройся хотя бы."

"– Отстань, – уже ругаюсь я, ощущая, что еще немного и драгоценный сон от меня ускользнет. – Или спи, или уходи.

Пауза. Бузотер, достающий меня, замирает.

– Да хрена с два я уйду!

Глава 24

Боже… Никогда больше не буду пить снотворное.

Не зря я его не люблю.

Всю ночь снилась какая-то чертовщина, голова до сих пор тяжелая, глаза не открываются, веки будто из чугуна отлиты.

Непонятно сколько я проспала, потому что не помню, чтобы звонили будильники, а у меня их пять. Как в мемах: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие.

Правда, обычно я и после пятого еле встаю, хотя здесь, в доме, дела обстоят немного лучше, но не сегодня.

Напрасно я оставила волосы распущенными, голову тянет. Массирую виски, и у меня вырывается стон блаженства.

– Еще минутку, и я весь твой, – сонное бормотание слева повергает меня в шок.

В ужасе я с трудом поворачиваюсь на звук, и понимаю, почему устала голова, кто-то придавил крупную прядь и еще одну, чуть поменьше, намотал на кулак, как делает Тимошка, когда засыпает рядом.

А еще я понимаю, что этого тела здесь быть не должно.

«Варя, тише, детей разбудишь» …

Всплывает смутное воспоминание.

У меня все холодеет внутри. Голос меня не слушается.

Потому что наглая рука, сцапавшая мои волосы, почти касается моего обнаженного плеча.

Обнаженного.

Я ложилась в футболке, рукав которой достает мне до локтя.

Нет. Не может этого быть!

Я не могла… Я бы запомнила…

Как тут оказался Виктор? С какой стати он вольготно тут развалился? Зачем он меня раздел?

То есть, зачем, я догадываюсь, но он же не настолько…

О господи! На мне же нет белья!

И вот тут у меня прорезается голос:

– Что вы здесь делаете? – получается не столько громко, сколько визгливо, но, похоже, это то, что нужно.

Просивший еще минуточку Воронцов распахивает глаза.

– Варва…

– Только не говорите, что вы опустились… – я не могу выдавить из себя подходящее слово.

Виктор на секунду нахмуривается, а потом до него доходит, что я имею в виду.

– Ну, Тронь! – рычит он.