– Так вы все время путаетесь в показаниях, – огрызаюсь я, выворачиваясь из-под руки, которой мне преграждают путь. – То вам для дочери нянька нужна, то для себя женщина-раскладушка.

– Я предпочту совместить.

– И получить отвратительную няню и фиговую любовницу. С обеими ролями одновременно справится только жена!

– А ты, Тронь, считаешь, что подходишь на эту роль? Уже в жены набиваешься? Что ж тогда от кастинга отказываешься? – рычит псих.

У него явно не всё в порядке с головой. Как он большим боссом-то стал?

Или наоборот? Это необходимое качество для хозяина жизни?

Он непробиваем, и прет вперед, как носорог!

– Нет, я ОТбиваюсь изо всех сил от вас, но у вас, видимо, контузия, – мне наконец удается прорваться к двери.

– Я ска…"

"– Хватит, – обрываю я устало. – А я сказала, хватит. Надоело переливать из пустого в порожнее. В вашем предложении, – выплевываю я, – вы не учитываете одного: мне это не нужно, я этого не хочу, и я этого делать не стану.

– Почему? – требовательно спрашивает Виктор. – Ты же не фригидная, я проверил…

– А какое отношение моя сексуальность имеет к вашей дочери? – отбриваю я.

Скрипит зубами. Ему бы пустырничек попить, авось и желания странные пропадут. Но, как бы я ни была зла, озвучить свое предложение не решаюсь. Все-таки Воронцов слишком непредсказуем, и я его реакции опасаюсь.

И, похоже, не зря.

Чайные глаза темнеют.

– Варвара, ты все усложняешь. Сдается мне, стоит тебя подтолкнуть…

– Виктор Андреевич, – подчеркнуто официально обращаюсь я. – Судя по всему, воспитатель действительно нужен не только вашей дочери. Вы определенно с этими функциями не справляетесь, если для нее нормально, что вы подарили ей человека. Что собственно не удивительно. Вот сегодня я вам помогла. По доброте душевной. А что получила в ответ? Угрозы? Домогательства? Кажется, нынче это называется модным словом «харассмент». Столько всего, и ни слова благодарности.

Разумеется, я и не думаю, что способна пристыдить этого наглеца, но, может, до него хотя бы дойдет, насколько я возмущена и против?

– Ладно, – выдавливает Воронцов. – Ты права.

Что? Я не ослышалась? Но оказывается, я радуюсь раньше времени.

– Я тебя не поблагодарил и за сегодня, и за кашу.

– Кашу? – не сразу понимаю я, о чем речь.

– Да. На турбазе. Вкусная была. Спасибо.

Это звучит так, будто я ему ее готовила.

– А извинения? – намекаю я.

– А извиняться за то, что у меня на тебя стоит, я не буду, – снова рявкает Воронцов.

Нет, он специально подбирает такие шокирующие слова? Сколько можно уже тыкать в меня своим интересом? На турбазе, буквально в глаз ткнул эрекцией, и сейчас словесно не дает забыть!

– А в благодарность позволь тебя подвезти, – выговаривает Виктор с большим трудом.