– Не слишком ли много вы хотите, Виктор Андреевич? – почти совсем беззвучно вопрошаю я, потому что воспаленное горло от нагрузки почти отказывается работать. – Может, вам просто завести рабыню. Очень подходящая должность. Именно с нее нельзя уволиться. А я свободный человек. И я очень хочу от вас освободиться. У меня перед вами нет никаких обязательств.

Воронцов засовывает руки в карманы пальто."

"Вот так лучше, а то только тянет свои лапы по поводу и без.

– У меня перед тобой есть. Варя… ты только не убивай меня сразу, ладно? – глухо просит Виктор, и я напрягаюсь.

Подобная просьба немного настораживает в любом контексте, а когда ее озвучивает Воронцов, мне хочется приголубить его сковородкой превентивно.

Он и так отличился, что Виктор еще выкинул?

– Я сорвался на тебя из-за того, что ты сказала, что я был первым, и я…

У меня снова немеют пальцы. Сглотнув, вслушиваюсь в сбивчивую речь Воронцова.

– Я не поверил. Меня задело, что это неправда. Я бы… Я разозлился. Очень. И натворил херни. Варь, я был не прав. Я знаю, что Тимка не твой сын.

Пульс бьет в ушах на критической скорости. Я почти глохну от шума крови в голове.

– И как вы об этом узнали, Виктор Андреевич? Сунули свой нос туда, куда вас не приглашали? – еле слышно проговариваю я.

Воронцов запускает пятерню в итак стоящие дыбом волосы.

– Я догадываюсь, что ты сейчас будешь… недовольна, – осторожно подбирает слова Виктор, а это значит, что я буду не просто недовольна, я взбешусь.

– Чистосердечное признание, ну и далее по тексту, – подталкиваю я его, чтобы уже понять, остался ли главный секрет секретом, а у самой коленки подгибаются. Родной там Тимка или нет, а он мой сын. Половинка моего сердца.

– Когда я немного… поронял вещи, – объясняет Виктор, а в переводе с Воронцовского на человеческий это означает «разнес все к чертовой матери», – Егор проявил инициативу. Он пробил тебя через «Лютик» и…

– Что? – не сразу я врубаюсь, о чем говорит товарищ. – Какой «Лютик»?

– У брата Егора есть друг, владелец детективного агентства, – Виктор смотрит прямо в лицо, не похоже, чтобы он чувствовал вину за то, что влез в частную жизнь постороннего человека. – Они проверили его свидетельство о рождении. И его мать не ты, а твоя погибшая сестра.

Пытливый и даже немного обвиняющий взгляд Воронцова впивается мне в лицо.

– Почему ты не сказала?

Мысли в голове, скачут, как блохи. Не похоже, что он знает, кто отец. Ну да. Если этот чертов «Лютик» ограничился свидетельством о рождении, то там в графе «Отец» стоит прочерк.

– А должна была? Мой ребенок не имеет к вам никакого отношения! И не стоит втираться к нему в доверие. Он не игрушка. Хотя о чем это я? Вы свою дочь используете, чтобы добиться своего…

Гнев вспыхивает в чайных глазах, заставляя их темнеть.

Да. Знаю. Не права.