Она такая красивая, такая милая… и рассуждает так разумно. Она права. Я обязана остаться с ней. Я должна…

– Прекрати! – закричала я и отвернулась. Она прибегла к своей магии. – Не смей использовать принуждение ко мне. Ты – моя подруга. Друзья не воздействуют друг на друга с помощью силы.

– Друзья не бросают друг друга! – взорвалась она. – Если бы ты была мне другом, то не поступила бы так.

Я снова повернулась к ней, старательно избегая смотреть в глаза – на случай, если она снова попытается использовать принуждение. Бушующий внутри гнев вырвался наружу."

"– Дело не в тебе, можешь ты это понять? На этот раз дело во мне. Не в тебе. Всю мою жизнь, Лисса… Всю мою жизнь было одно и то же. «Они на первом месте». Моя жизнь была посвящена тебе, я училась быть твоей тенью, но знаешь что? Теперь я хочу быть на первом месте. В виде исключения мне необходимо заняться собой. Я никогда не считалась с собственными желаниями. Мы с Дмитрием оба поступали так, и посмотри, что произошло. Он ушел. Я никогда больше не буду с ним. И теперь у меня долг перед ним – сделать это. Прости, если огорчаю тебя, но таков мой выбор!

Я кричала, даже не останавливаясь вздохнуть, и лишь надеялась, что мой голос не услышат караульные у ворот. Лисса потрясенно, с выражением страдания смотрела на меня. Слезы струились по ее щекам, и что-то во мне содрогнулось от того, что я причиняю такую боль той, которую поклялась защищать.

– Ты любишь его больше, чем меня, – произнесла она слабеньким, каким-то детским голоском.

– Просто сейчас он нуждается во мне.

– Я нуждаюсь в тебе. Он ушел, Роза.

– Нет, – ответила я. – Но скоро уйдет.

Я сунула руку под рукав, сняла четки, которые она подарила мне на Рождество, и протянула ей. После мгновенного колебания она взяла их.

– Зачем это? – спросила она.

– Я не имею права носить их. Они – для стража Драгомиров. Я приму их снова, когда… – Я чуть было не сказала «если», и, по-моему, она поняла это. – Когда вернусь.

Она сжала бусинки.

– Пожалуйста, Роза. Пожалуйста, не оставляй меня.

– Прости. – Больше мне сказать было нечего. – Прости.

Я зашагала к воротам, оставив ее плачущей. Часть моей души умерла, когда Дмитрий пропал. Сейчас, повернувшись к ней спиной, я почувствовала, как умирает еще одна часть моей души. Скоро внутри не останется ничего.

Стражи у ворот были шокированы не меньше секретаря и Кировой. Но что они могли поделать?

«Счастливый у меня день рождения», – с горечью подумала я.

Наконец-то восемнадцать. Чего-чего, а встретить этот день так я никогда не рассчитывала.

Стражи открыли ворота, и я вышла наружу из-под защиты магических колец школы. Они, конечно, были не видны, но я почувствовала себя странно уязвимой и беззащитной, как будто прыгнула в пропасть.