А вот ты-то откуда про ловушки знаешь?

— Всё это в сети уже есть, — уклончиво ответил я, хотя на самом деле вспоминал другое.

После каждой стрельбы на поражение — когда оружие применял, когда бандюка укладывал — нас таскали на обязательное тестирование. Мол, проверить: не поехала ли крыша, не понравилось ли убивать. Психолог у нас тогда была одна — молодая, незамужняя и почти красивая. Мы с ней как-то после караоке оказались у неё на квартире. Сам не понял как… Видимо, не напелся. Тогда, лежа в постели и дымя цигаркой, она разоткровенничалась и рассказала, как эти тесты устроены, где ловушки, на что смотрят, где подставы. Так, по секрету. Я её секреты не выдал. Так, только самых близких сослуживцев потихоньку инструктировал перед очередным тестированием. А теперь — более четверти века минуло. Не считается секретом.

Вопросы в тестах, конечно, могли измениться. Но это и неважно — суть осталась та же.

— Как сам-то? — поинтересовалась Кобра, голос у неё был бодрый, но с лёгкой ноткой усталости от реабилитационных режимов, йоги и прочих обезжиренных котлет на пару.

— На больничном, — коротко ответил я.

— Ого, что случилось?

— Воспаление хитрости… Так надо. Но не по телефону это.

— Ясно, — отозвалась она с усмешкой. — Счастливо тебе поболеть тогда.

— И тебе… Пока.

Чуть было не добавил «целую» — то ли по привычке, то ли из вежливости. Сам не понял. Хорошо, что вовремя прикусил язык.

* * *Вот эта улица, вот этот дом, — протянул я вполголоса, словно песню, глядя на дорогу через лобовое стекло.

Грач сидел за рулём своего внедорожника, под глазом у него темнел свежий фингал, неуклюже замазанный тональником. Смотрелось это не как маскировка, а как попытка скрыть огнетушитель за салфеткой.

— Адрес Егорова, — кивнул он, останавливая машину чуть поодаль от старого трёхэтажного деревянного дома.

Дом без балконов, с почерневшими от времени и давно не дымящими печными трубами. Таких строений в городе осталось с гулькин нос. Снести его обещали ещё лет пятнадцать назад, но всё никак — жильцов кормят завтраками, а люди всё ждут своих мифических новых квартир. Обещанного, как водится, три года ждут. А здесь — уже все пятнадцать.

— Я пошёл, — бросил Грач, толкая дверцу.

— Погоди, — остановил я и скептически оглядел его с ног до головы. — Сотри свой тональный. Пусть уж фингал светится. Так правдивее. И очки темные сними — не пляж, не модный показ. Не забывай, ты бывший сиделец, а не Антонио Бандерас.

— Ха! Сиделец… Ну, это когда было? Люди ведь меняются. Я, между прочим, реально изменился, — пробурчал он.

— Ну да. Только вот фингал у тебя не от философских размышлений.

— Да мужика одного с лестницы пришлось спустить, — буркнул Грач, щурясь на солнце. — Пришёл, понимаешь, жену из «Круга Солнца» забирать.