Мы так и не встретились, чтобы всё сказать.

Я выглянул из укрытия.

— Я тебя предупреждал, — ответил жёстко. — Если со мной или с моими близкими что-то случится — материал уходит. Весь.

Я пригрозил им компроматом, за него эти гады пока и вели войну. Не зная, что я — под другими знамёнами.

— Да⁈ — отозвался Дирижёр. Хмыкнул. — Я не знал, что сиделец Грач тебе, менту, так близок. Иначе бы всё по-другому пошло.

— Валету п*здец! — блефовал я.

— Но уж если так вышло — ладно. Х*й с ним! А ты — выходи. Без оружия. И поговорим. Иначе он сдохнет. Здесь и сейчас. Мне терять нечего.

Я молчал. Смотрел на Грача. Он испуганно хлопал на меня глазами. Бледный, губы сжаты, взгляд — прямо на меня. Понимал, что всё — на грани.

— А компромат? — спросил я, не двигаясь. — Он уйдет в сеть. Мой человек его отправит.

— А и х*й с ним, — спокойно бросил Дирижёр. — Пусть идёт в сеть. Валет всё равно потонет. А я не хочу вместе с ним. И свою жизнь я не отдам. Мне уже похер. Дело принципа. Бросай пистолет, или Грач сдохнет! Ну!..

Глава 16

— Ну что, считаю до трёх! Бросай пистолет! — крикнул Дирижер. — Раз… два…

— Выхожу, — отозвался я и отшвырнул пистолет.

ИЖ улетел в сторону угла с тренажерами. Один хрен — в нём был уже пустой магазин. Боезапас израсходован. А за спиной, под рубахой, у меня оставался травмат. Переделка, не боевой, но всё же огнестрел. При небольшой дистанции — вполне хватит.

— Другое дело! — хмыкнул Дирижёр, едва сдерживая довольную лыбу.

Я вышел, но он не стрелял в меня. Значит, рассчитывал на разговор. Может, хотел вытащить у меня что-то про компромат? Несмотря на весь этот спектакль, Савченко — вовсе не игрок и не артист, а расчетливый стратег.

Одно дело, что на Валета он открыто якобы сейчас забил, но совсем другое — что кормушку терять не хочет. Валет — гарантия сытной жизни. Без него у Дирижёра — всё будет швах. И он это прекрасно понимал. И будет биться за своего хозяина до последнего.

Я шагал медленно. Савченко, почувствовав вкус победы, немного расслабился. Чуть отвёл пистолет в сторону. От головы Грача — к полу.

И в этот момент Грач посмотрел на меня. А я на него. Мы поняли друг друга без слов. Все же мой старый информатор понимал Лютого, а теперь и Ярового, а я его — какая-то была связь между нами еще с девяностых. Не могу объяснить, какая. Но была. На то и был мой расчет, что Руслан догадается. И он догадался…

Р-раз! И сорвался со стула. Дернулся — и распрямился, словно сжатая пружина. Руки за спиной связаны, но он действовал не ими. Грач в один миг вцепился в запястье Савченко зубами. В ту самую руку, где был пистолет.

Дирижер завопил от боли и неожиданности. Дёрнул ствол в сторону. Прогремел выстрел. И тогда всё пошло не по его сценарию.

— Ах ты… сука! — взвыл Савченко.