Когда они спустились в столовую, кто-то из слуг спросил, желают ли господа отужинать.

– Неси, – вздохнул Оддин, сев за стол и угрюмо уставившись на льняную вышитую скатерть.

Он долго потирал разбитые в кровь кулаки.

Затем посмотрел на Элейн:

– Как ты? – Его взгляд прошелся по ее шее, где остались следы недавней борьбы.

– Лучше, чем Ковин, уж наверняка, – отозвалась она.

Элейн рассказала, что произошло. Оддин же поведал, что Полин поймала его на улице – он как раз шел домой. Криком, что Ковин в библиотеке убивает «кападонскую девушку», она перепугала половину улицы и заставила Оддина стрелой взлететь по лестнице.

– Прости, – произнес он после долгой паузы. – Это моя вина. Я должен был понимать, что он не оставит тебя в покое. Было безрассудно бросать тебя здесь без защиты. Но я считал, что Ковин под контролем, мы весь день занимались делом Художника, постоянно были друг у друга на виду. Как только закончили, я сразу пошел сюда. Решил оставить лошадь в управлении, там хороший конюх…

Оддин уронил голову, вцепившись пальцами в волосы:

– Вот я болван. Конюх предложил позаботиться о Ветре. Видимо, Ковин его подослал, а сам отправился домой верхом! Думал, что наблюдаю за ним, а это он наблюдал за мной.

Говоря по правде, Элейн готова была согласиться со всем сказанным, особенно с частью про болвана. Она не рвалась в этот дом, но Оддин обещал защиту.

Однако что-то заставило ее отреагировать в не совсем искренней, но поддерживающей манере:

– Ты не виноват, – сказала она, полностью осознавая ложность этого утверждения. – Это Ковин пытался задушить меня и ударил твою мать, а не ты.

Он поднял на Элейн взгляд. Пару мгновений смотрел с надеждой, будто очень хотел поверить.

А затем вдруг словно очнулся, тряхнул головой. Он подошел к Элейн, очень нежно коснулся ладонями подбородка, чуть поднял его, чтобы осмотреть шею.

– Пожалуй, сейчас не время упиваться собственной виной. Лучше скажи, он успел навредить тебе?

– Шея болит, спина и голова, – кивнула Элейн и снова ощутила потребность успокоить Оддина. – Ничего серьезного. Думаю, завтра уже пройдет. Госпожа Торэм появилась вовремя, она отвлекла Ковина. А там и ты подоспел.

Он покачал головой, продолжая держать в ладонях ее лицо.

– Секунда, и было бы слишком поздно. Я бы никогда себе не простил.

Элейн отстранилась, чувствуя смущение из-за их близости.

– Все обошлось, и ладно. Хватит страдать по тому, что не случилось. Скажи лучше вот что: разве не должен был полицейский наблюдать за Ковином? Якобы для его безопасности? Почему он так смело пришел сюда, чтобы убить меня? Не боясь свидетелей.

Плечи Оддина совсем поникли."

"– Полиция в Нортастере работает из рук вон плохо. Шериф больше занят парадами и строевой подготовкой.