Первое время к ним никто не подходил: гости, не скрываясь, обсуждали случившееся, но, вероятно, еще не успели сложить какого-то общего мнения и потому предпочитали держаться в стороне. Госпожа Торэм, натянуто улыбаясь, сообщила Элейн, что считает ее поступок безрассудным, непродуманным и бесполезным. Оддин добавил – гораздо мягче, чем мать, – что теперь Ковин точно убьет и ее, и упрямого Магистра. Это рассердило Элейн, поэтому она высказалась:

– Мы могли бы действовать сообща, но вы предпочитаете делать вид, что не знаете, зачем я здесь.

– Именно так, дорогая, – отозвалась госпожа Торэм. – Мы делаем вид, что не знаем, и помогаем тебе с делом, на которое ты никогда не получишь нашего благословения. Знаешь, почему? – Она не стала дожидаться ответа и прошипела: – Потому что хотим искупить грехи семьи. И для этого позволяем тебе уничтожить нашу семью. Тебе кажется, что мы делаем недостаточно? Так подумай еще раз.

Элейн не готова была признать правоту госпожи Торэм, поэтому с вызовом взглянула на Оддина. Страдальческая гримаса на его лице не вызвала сочувствия.

– Элейн, он мой брат. Если бы я считал, что его следует убить, сделал бы это сам.

– Я не хочу убивать, – дернула она плечом. – Я просто хочу лишить его того, что для него важнее всего в жизни.

Оддин чуть приблизился к ней: настолько близко, чтобы его слова казались чем-то личным, но не настолько, чтобы другие гости сочли это неприличным.

– Я видел много раз, как люди причиняли друг другу вред, считая это справедливым возмездием. Границы добра и зла размыты, понятие справедливости условно. Мы сами наделяем его каким-то смыслом и удивляемся, если кто-то другой имеет иное мнение.

Элейн недовольно поджала губы, не желая прислушиваться.

– Знала бы ты, сколько раз в моих руках оказывалась жизнь какого-нибудь отъявленного мерзавца. Я точно знал, чья кровь на его руках. Видел безжизненные лица его жертв. Это бывали дети. Когда-то дружная семья. Молодые красивые девушки. Можешь вообразить, как часто я боролся с соблазном причинить ублюдку хотя бы толику боли, что он принес?

Элейн было тяжело слышать это, сердце рвалось на части от того, как несправедливо был устроен мир."

"– Я вижу твой взгляд, Элейн, – продолжил он. – Неодобрительный. Полный вызова. Ты думаешь, что я слаб, что прячусь от суровой реальности, пока ты занята возмездием?

Как точно он описал ее чувства! Не желая отвечать, она посмотрела в сторону.

– Поверь, не убить порой может быть куда сложнее. Сдержать гнев, усмирить ярость, поступить по совести. Отдать преступника в руки правосудия вместо того, чтобы заниматься им самостоятельно.

– Я поняла, – пробормотала Элейн.

Между ними повисла долгая, вязкая тишина.

– Мы готовы помогать тебе, – сказала наконец госпожа Торэм.