Едва первые движения были сделаны и Элейн почувствовала себя достаточно уверенно, Ковин сухо потребовал:

– Назови свою фамилию. Из какого ты клана?

К этому вопросу она была готова.

– Маквиш.

В Лимесе у нее был знакомый пекарь из Маквишей. Маленький клан, живший севернее Думны. Ничем не примечательный, не слишком воинственный и легко присягнувший новому королю Болтайну.

– Что ты сделала с моей матерью, Элейн Маквиш?

А этот вопрос поставил ее в тупик.

– Я ничего с ней не делала. Что-то не так? Она плохо себя чувствует? – Она даже обернулась, пытаясь найти госпожу Торэм взглядом.

Ковин резко дернул Элейн на себя, а затем развернул. Если последнее являлось частью танца, то первое было исключительной грубостью."

"– Ей известно, что Оддин – лакомый кусочек для любой уважаемой семьи в Нортастере, если не во всем Мидленде. Она бы не променяла выгодную партию для своего золотого мальчика на какую-то кападонскую оборванку.

Элейн стиснула зубы. Кападонская оборванка?!

– Я – дочь главы клана. – Она гордо подняла подбородок. – И мой дом был едва ли меньше вашего. Наш с Оддином брак нельзя назвать недостойным или неравным.

– Верно, все так. Если закрыть глаза на одну маленькую деталь…

Она невольно охнула, когда Ковин стиснул ее пальцы еще крепче.

– Кападонцы убили нашего отца. И матери прекрасно известно: последнее, что я позволю сделать, это впустить в нашу семью грязь, подобную тебе.

– Война есть война… – выдохнула Элейн. – Но все позади. Мы одно королевство Англорум. К чему эта вражда?

– Глава клана Мун перерезал моему отцу глотку, – прошептал Ковин ей на ухо с такой злостью, что, казалось, его разъяренное дыхание обжигало.

Как требовал танец, она сделала шаг назад, и тогда они с Ковином посмотрели друг на друга.

– Тебя это совсем не беспокоит? – насмешливо спросил он; его глаза безумно блестели. – А как насчет того, что я – в качестве мести – собственноручно прикончил половину семьи Мун? – Он притянул Элейн к себе, двигаясь в такт музыке. – Включая главу клана и с десяток его отпрысков? Да и не только их. На моих руках кровь сотни кападонцев. Я вас, выродков, ненавижу. – Последние слова он шипел ей в ухо так яростно, что капельки его слюны попадали на кожу.

Ее трясло. Голова кружилась от танца и этого разговора. Ковин двигался намеренно резко: то отталкивая, отчего она едва не падала, то привлекая к себе так, что они ударялись друг о друга. Это было неприятно. Ковин то и дело сжимал ее пальцы, а когда держал за талию, с силой давил на ребра.

– Если вы будете так танцевать с принцессой, брака с ней вам уж точно не видать, – выдала наконец Элейн, не зная, как еще остановить этот жестокий танец.

Это сработало: Ковин немного отвлекся от издевательских попыток причинить боль.