– Я не имела в виду… – залепетала она, отступая.

Элейн опустила голову, надеясь, что Ковин не узнает ее лица, а поведение примет за испуг и смущение. Он сделал еще пару шагов, вынуждая ее прижаться к стене коридора.

– Не Бенни ли прачка снова пожаловала в мой дом? – поинтересовался он, брезгливо скривив губы.

Поскольку она продолжала рассматривать носки его сапог, он подцепил пальцем ее подбородок и заставил взглянуть в глаза. Элейн ощутила страх другого толка. Если неожиданное появление Ковина на лестнице вызвало моментальный испуг, то холодный, безжалостный взгляд поднял в душе все самое запрятанное, подавленное, полузабытое. Этот необъятный ужас, охватывающий в детстве перед сном, когда в голову лезли мысли о вероятностях и потерях, о непостижимых опасностях, таящихся под кроватью, и о собственной беззащитности перед пугающим многообразием человеческого зла.

– Что ты тут делаешь? – процедил он, с издевкой оглядывая ее темные волосы.

– Я прачка, – выдохнула Элейн, ощущая нехватку воздуха.

Светлые глаза пытались проделать дыру в ее голове.

– Это мне известно, – кивнул Ковин.

– В пекарне Зонтага.

– Прачка в пекарне? – уточнил он почти без тени любопытства.

– Им нужно стирать мешки от муки.

Ковин сложил руки на груди и встал, широко расставив ноги. Вся его поза показывала, что он чувствовал себя хозяином положения. Раздражение, которое это вызвало, придало Элейн смелости.

– Но из-за бала, который вы устраиваете, им понадобилась моя помощь. Я привезла пироги и лепешки для праздника.

Ковин вздохнул.

– Предположим. Это объясняет, что ты делаешь в моем доме, но не объясняет, что делаешь здесь.

– Я была на кухне у Мари, передала ей все и получила новый заказ. И шла к своей телеге.

Он чуть склонил голову:

– Ты оставила ее в подвале? – Голос его был ровным, но Элейн нутром чувствовала, что сдержанность была напускной.

Мысленно он наверняка размышлял о том, чтобы свернуть ей шею.

– Нет, я не знала, что здесь подвал. Я немного заблудилась. Не помню, чтобы проходила мимо такого количества дверей…

Ковин какое-то время разглядывал Элейн холодным взглядом.

– Что насчет Оддина? – поинтересовался он.

– Он, думаю, ориентируется здесь лучше, но его не было рядом, чтобы помочь.

Взгляд Ковина стал еще пронзительнее, и Элейн решила за лучшее пояснить:

– Мы повздорили. Он сказал, что любит меня, но ему не нужны проблемы, поэтому предложил немного повременить! – Она подняла подбородок. – Я гордая девушка! Если он даже не попытался воспротивиться вашим словам, значит, не очень-то я ему и нужна.

Медленно, очень медленно Ковин склонился к ней, разглядывая лицо.