Если уж совсем поздно засидится, может и тут переночевать. А вот так, чтобы на неделю оставаться, – такого на моей памяти не было.

Кухарка, которая молча слушала весь этот разговор, вдруг отложила нарезанные овощи и сухо сказала:

– В гостинице он останавливается, где еще-то.

– А в какой? – встрепенулась Элейн.

– Знать не знаю, – отрезала кухарка и снова занялась своим делом, будто и не слышала Полин и ее гостью.

Неужели придется узнавать у госпожи Торэм? Не удастся уйти незамеченной? Не то чтобы был смысл скрываться, но встречи хотелось избежать.

– А ведь хозяйка велела что-то ему отправить! – вспомнила Полин. – Роммену дала сверток, но он еще точно не бегал. Роммен! – закричала она, и вскоре в кухню влетел невысокий светловолосый паренек.

Элейн не просто выведала адрес Оддина, но и забрала у юноши сверток, чтобы лично доставить. Так у нее появился повод для беседы.

Оддин остановился в «Веренице», гостинице в десяти минутах ходьбы от дома, где проживала мать. Элейн быстро добралась до места, но была вынуждена просидеть почти два часа в трактире, потому что Оддин отсутствовал. Хозяин предложил оставить сверток и передать постояльцу, но Элейн так посмотрела на него, что тот сам отказался от этой идеи.

Элейн вообще заметила, что карнаби были во многом более чувствительными к ее суровому взгляду. Если в Лимесе к нему непременно нужно было добавить пару убедительных аргументов, то здесь, в Нортастере, достаточно было только выразительно посмотреть на собеседника. Он тушевался и искал повода скрыться с глаз.

Наконец Элейн увидела знакомую фигуру в синем мундире.

– Элейн! – воскликнул Оддин, едва узнав ее. – Мы виделись совсем недавно, а ты так изменилась. Не сразу понял, что это ты.

Он окинул взглядом ее темные волосы, а затем приветливо улыбнулся.

Элейн кивком головы позвала за собой. Села за столик у окна, передала сверток, но сразу пояснила, что явилась не из-за него.

– Прачку Ковина нашли в реке с какими-то рисунками на теле, – сообщила она. – Что тебе об этом известно?

Судя по тому, как переменились поза и лицо Оддина, знал он немало. Его брови сошлись на переносице, глаза теперь смотрели серьезно. Он выглядел одновременно собранно и закрыто. Приветливый парень уступил место полицейскому на службе.

Оддин подтвердил подозрения Элейн: в Нортастере объявился тот самый убийца, за которым он ездил в Кападонию.

– Зачем бы ему мотаться туда-сюда? – поинтересовалась Элейн. – Он уехал отсюда, потому что на него объявили охоту, так?

Оддин кивнул.

– Отправился в Кападонию, там затерялся, ты поехал следом, не нашел его, вернулся сюда, и спустя несколько дней он тоже оказался здесь? И снова совершил убийство?

Элейн, конечно, имела мало опыта в этих делах, но ситуация казалась странной.