Элейн с трудом поборола желание отступить назад, к двери. Ей ни в коем случае нельзя было убегать: до бала оставалось два дня, и пускай она еще не придумала, как воспользоваться им, упускать возможность не желала.

– Можешь держать за идиота моего брата, но не меня. Впрочем…

Чуть сощурившись, он стал медленно обходить стол.

– …Впрочем, возможно, вы вместе замышляете что-то?

Он взял со стола нож, богато украшенный драгоценными камнями. Таким вскрывали печати на письмах. Элейн сглотнула: да, продолжать работать в доме мормэра, чтобы отомстить, было хорошей идеей, но, если она умрет сейчас, ничего не выйдет.

Как же быть: бежать или ждать, чем кончится разговор?

– Х-хорошо, я скажу правду, – произнесла она, наблюдая, как он приближается.

Обойдя Элейн, Ковин подошел к ней со спины. Теперь бежать было поздно, оставалось только искать ответ, который удовлетворил бы его.

– У меня есть… – Она запнулась, почувствовав, как холодный кончик ножа коснулся верхнего позвонка.

Дрожь прошла по телу. Ковин замер, давая Элейн возможность продолжить.

– У меня есть сердечный интерес. Я же говорила вам, что хочу найти мужа здесь, в Нортастере.

Ковин издал смешок. Чуть надавил на нож, отчего прикосновение стало болезненным.

– Не верю, – заключил он.

– Мой господин, но в чем еще может быть дело? – Голос Элейн звенел от напряжения. – Подумайте сами, ну что еще простая прачка может искать в незнакомом городе? Хотите, зажгу огонь правды?! – Последние слова она практически выкрикнула, потому что почувствовала, как тупое лезвие, царапая кожу, поползло вниз.

И замерло.

– Огонь правды? – Голос мучителя выдавал явное наслаждение хозяина.

– Это такое поверье. Огонь правды… обжигает того, кто честен, но не причиняет вреда лгуну.

Вообще-то все было в точности наоборот. Но проверку настоящим огнем правды она бы не прошла.

Ковин рассмеялся, и насколько же это сухое карканье отличалось от приятного, добродушного смеха Оддина!

– Это смешно, но мысль хороша. Только у меня есть свой огонь правды.

Сказав это, он вцепился в ее волосы и потащил к камину, где вынудил Элейн склониться так низко, что ее лицо оказалось почти у самого пламени. Она попыталась упереться ладонями в камни, что обрамляли очаг, и пока ей это удалось, но лишь потому, что Ковин позволил.

– Прости, я забыл, это ведь ты огня боишься? – уточнил он с издевкой.

Элейн жалобно всхлипнула.

– Так вот, я задал вопрос. Что. Ты. Скрываешь. Мой «огонь правды» работает так: если ответ покажется мне неубедительным, твой лживый рот встретится с горящим поленом.

Ее сердце неистово билось.

– Прошу, пожалуйста, мне нечего ответить, – залепетала она, не зная, как долго продержится, прежде чем раскроет правду.