– У нас это тоже не везде так, – признал Оддин. – Но в каждом городе свои законы, и тут ими занимается Ковин…

Элейн бросила мокрую тряпку в чан:

– Да как вам не тошно-то от этого всего? Не город, а тюрьма какая-то.

Он сложил руки на груди:

– Я вообще-то уехал в Альбу и служу там.

– А остальные должны страдать из-за вашего жестокого брата?

– А что вы мне предлагаете, убить его?

– Я надеюсь, вы не обо мне? – раздался вкрадчивый голос.

Оддин, стоявший в проеме, дернулся и обернулся. Из полумрака коридора в чуть более светлую прачечную вплыл Ковин. По пути он не преминул толкнуть плечом брата. Сердце Элейн взволнованно забилось: как много он успел услышать?

– Разумеется, нет, мой господин, – почтительно склонила она голову.

– Ах, о каком-то другом брате? – глумливо уточнил Ковин; жесткий взгляд его глаз не оставлял Элейн, пугая до тошноты.

– А это новость, что тебя все в городе боятся? – уточнил Оддин. – Разве ты не трудишься каждый день, чтобы от тебя в страхе трясся весь Нортастер?

Ковин продолжал прожигать взглядом Элейн.

– Быть может и так, но зачем же лгать мне?

Она опустила взор, борясь с переплетающимися в душе страхом и злостью. Ее терзало желание выплеснуть кипяток из чана прямо на Ковина, но вода была не так горяча, чтобы причинить серьезный вред, да и сил бы у нее не хватило…

– А что она должна была ответить? – вновь вступился Оддин. – Что, да, считает тебя бессердечным тираном? Если хочешь, чтобы люди были честны, попробуй хотя бы время от времени не запугивать их и обращаться по-человечески.

Ковин медленно повернулся к брату и прошипел:

– Если думаешь, что я терплю твое присутствие только потому, что когда-то мы побывали в одной утробе, то ошибаешься. То, что я позволяю тебе топтать эту землю, не есть нечто неизменное из-за нашего родства. Лишь некоторые рамки приличия, установленные обществом, и то, что ты отравляешь воздух вокруг меня довольно редко, убеждают меня закрывать глаза на твое существование.

Оддин устало вздохнул:

– Ты тоже не самый дорогой мне человек, братец, но я вынужден быть здесь по долгу службы. Что скажет король, если узнает, что в твоем городе появился душегуб, а полиция бездействует?

Ковин стиснул зубы, явно готовый что-то ответить. Но Оддин вдруг коснулся эфеса своей сабли и продолжил:

– Если хочешь выяснить отношения, давай сделаем это, как учил отец. Доставай оружие, если в нем есть хоть что-то по делу, кроме сапфиров, и сразимся.

Хозяин дома был в ярости. Его лицо побледнело, но он не спешил оголять клинок. Элейн не удивилась: любому было понятно, что Оддин сильнее, и шансов на победу у него было куда больше. Открытый честный бой – не в духе Ковина.

Последний взглянул на Элейн, злобно сверкнув глазами, обещающими бесконечные муки, и подошел к Оддину.