- Ну вот, Любаша, а говорили - со мной в одну койку, да ни за какие коврижки...

Приподнимается на локтях, отодвигается в сторону. Что-то тянет меня за грудь и я по инерции тянусь следом.

- Оу, Люба, вы решили теперь побыть сверху? Неожиданно, но безумно льстит.

- Помолчите уже, Ярцев! Лежите смирно, у меня пуговица в перевязке на плече запуталась.

- Помочь? Поддержать? Расстегнуть?

- Ай, просто лежите и молчите, ваши пошлости меня отвлекают.

- Любочка, поверьте, пошлостей вы ещё и не слышали!

Стиснув зубы, воюю с пуговицей. Ничего этому клоуну озабоченному не скажу, достал уже!

- Всё, свобода!

С облегчением разгибаюсь, потягиваюсь с довольным стоном.

Вся спина с этой пуговицей затекла.

- Мамма миа, Люба, вы решили спровоцировать меня на сердечный приступ? У меня от такой красоты глаза ослепнут!

Недоуменно смотрю туда же, куда устремлён подернутый дымкой взгляд пожарника. Великий Гиппократ! Халат расстегнут почти до пояса (гадская пуговица!), платье слегка сбилось и моя грудь маячит перед носом Ярцева в самом выгодном ракурсе на грани приличия.

- Ярцев!!! - я склоняюсь к нему практически лицом к лицу, почти что рычу.

Жаль, что на нём нет футболки или верха от пижамы - с удовольствием вцепилась бы и потрясла, несмотря на поврежденное плечо. - Ещё раз хоть один, хоть самый малюсенький намёк в мою сторону - и живым вас отсюда не выпишут, я позабочусь!!!

И только собираюсь разогнуться, слезть на пол и оскорбленно удалиться, как мне под попу прилетает странный шлепок.

И вот прям чую, что сейчас будет что-то неприятное. Холодок какой-то по спине пробежал. Поворачиваюсь, смотрю - и холодок пробирается под ребра, где всё смораживается в болючий ком, не дающий сделать ни вздоха.

В двери палаты стоит Юра. Руки на груди, на лице убийственное презрение, взгляд вообще жесть. С таким взглядом в древности мамонты вытаптывали людские деревни, покусившиеся на их стадо. Вот и Тихонов меня взглядом втаптывает в землю. Насмерть. И я могу его понять, я сама бы себе не поверила в такой ситуации - сижу верхом на красавчике-пожарном, вся нараспашку, а со стороны, наверное, казалось, что и поцеловать наклонялась...

- Юр, погоди, всё совсем не так! - в панике пытаюсь вскочить, объяснить... Запутываюсь ногами в одеяле, в итоге больно падаю на пол.

Коленкой саданулась от души, болит, аж слёзы из глаз. Но бог с ней, с коленкой! Юра развернулся и ушёл, даже слушать не захотел объяснений, вот отчего по-настоящему больно!

Выпутываюсь из одеяла, вскакиваю на ноги. Хватаю полотенце, висящее на спинке койки.

- Это всё из-за тебя! Лезешь постоянно со своими намёками!

У Ярцева на лице - недоумение и как будто бы огорчение.

- Любаш, простите, я не думал, что так выйдет, - в растерянном голосе вроде и правда слышится раскаяние.