Очень рассчитываю, что выгляжу при этом гордо и независимо.

Это не бегство с поля боя.

Нет, что вы!

Это тактическое отступление перед тем, как задать стрекача во все лопатки.

Стараюсь не оглядываься в ту сторону, откуда мне прилетают насмешливые взгляды.

Гад.

Чувствую себя в ловушке.

Небось, затем и пришел, чтобы показать, что я окружена.

— Дмитрий Константинович, — зовет из своего вольера Змея Анатальевна. — Раз вы здесь, можете заглянуть на секундочку?

Соколов со стаканчиком курсирует в сторону главбуха, и путь его пролегает мимо моего рабочего места.

Делаю морду кирпичом, максимально соответствуя образу поглощенного своей работой сотрудника. Уверенно клацаю мышкой.

А засранский генеральный тормозит возле моего стола и, наклонившись, заглядывает мне через плечо.

Мурашки сбиваются в табун и устраивают родео, лицо горит.

Задерживаю дыхание. Если повернуть голову вправо, я коснусь губами колючей щетины.

Что-то мне жарко…

На помощь приходит Дмитрий Константинович.

Подлец прижимает пластиковый стаканчик с холодной водой к местечку между лопатками. Это офигительно приятно, и мои ничем не скованные груди бодренько таращат соски. А шефу все видно.

Интимным шепотом на ухо он советует:

— Монитор лучше включить. Так немного продуктивнее.

Как только Соколов отходит, я прячу лицо в ладонях.

Вот дурища-то!

Вкусив плодов позора, я вытягиваю шею из-за своей перегородки.

В колбе главбуха генеральный сидит ко мне в пол-оборота и ковыряется в телефоне, пока Светлана Аатольевна что-то ему рассказывает.

Я включаю монитор, который бодро показывает мне то, что я до этого читала.

«Ощутив в себе твердый орган, я беспомощно покоряюсь уверенным толчкам» …

Черт!

Сворачиваю окошко с текстом и попадаю на переписку с Соколовым, а там уже ждет еще одно письмо.

«Бухгалтерия — это не твое, Маша. Тебе стоит подумать о карьере в другой области».

Опять высовываю нос из-за укрытия.

Босс, продолжая слушать Светлану Анатольевну и кивая головой, смотрит прямо на меня.

Прячусь за монитором с колотящимся сердцем.

Такое ощущение, что начинается игра.

Ерзаю на своем скрипучем стуле.

Чего он прицепился? Разочаровался в уединенных поездках в лифте?

А у самой от этого взгляда внутри сладко подрагивает.

Этот-то, наверное, умеет бескомпромиссно…

Богатое писательское воображение резво накладывает образ Соколова на сцену из подвала…

Кошмар, о чем я думаю!

Кто бы мог подумать, что работа бухгалтера полна стресса…

Дмитрий Константинович рано или поздно пойдет обратно. И что-то мне подсказывает, что опять мимо меня. Нельзя в очередной раз доставить ему удовольствие моим смущением!

Нужен повод слинять.

Слышу, как Ира говорит в трубку:

— Из какого филиала? Ну ладно. Сейчас спущусь.

— Ты куда? — ухватываюсь я за возможность.