– Мы с Демидом недавно в отношениях, и я ещё не знаю всех его родственников…

- Ну, скоро узнаешь, - как-то загадочно говорит мама, а потом снова спрашивает: - Как вы тут, мои девочки? Каждый день я мучалась, думая о вас! Молилась, чтобы у вас всё складывалось хорошо! Чтобы вы не переживали о нас! Молилась о том, чтобы ещё хотя бы раз увидеть вас! И вот… - на её глазах снова выступают слёзы. – Мои молитвы были услышаны!

Мы снова обнимаемся и плачем в объятиях друг друга. Это слёзы радости, облегчения, счастья! Боже… боже мой… не могу поверить, что Демид сделал это ради меня!

- Машуля, наверное, скоро проснётся, - вытираю опухшие глаза. – Хочешь её увидеть?

- Безумно! – мама встаёт.

Мы обе выходим из спальни и проходим вперёд по узкому коридору. Мама идёт в спальню младшей сестры, а я решаю дать ей возможность побыть наедине с Машей и иду на кухню.

Как только открываю дверь, так вздрагиваю. За столом сидит незнакомый мужчина. Он ещё шире Демида в плечах. Мощный. Коротко стриженный. Очень суровый. От него веет странной, всепоглощающей силой, и я рядом с ним чувствую себя как-то неудобно…

- З-з-здравствуйте… - шепчу.

- Привет, - басит. Потом прищуривается, смерив меня внимательным взглядом. Смотрит с таким видом, будто решает для себя, можно мне доверять, или нет.

- Меня Алиса зовут, - говорю робко.

- Ярослав, - низкий бархатистый голос чем-то напоминает мне голос Демида и тем самым интуитивно располагает к себе.

- Вы брат Демида? – спрашиваю, подходя к плите.

- Двоюродный, - хмыкает.

- Вы помогали спасти родителей?

- Я помогал Демиду, - отвечает резко. Смотрит так, словно, вообще, не одобряет всё то, чем им пришлось заниматься… или же просто не одобряет меня?

Чёрт… как бы там ни было, этот человек спас моих родителей! А, значит, я ему по гроб жизни обязана!

- Спасибо! – порывисто подхожу к нему и обнимаю за широкие плечи. Размаха рук не хватает, и я чувствую себя неловко, но всё равно не могу сдержаться и снова всхлипываю: - Вы не представляете, как много это для меня значит! Вы… вы… просто герой!

Кажется, он напрягается. Потом неловко хлопает меня по спине и, взяв за плечи, отодвигает.

- Я не герой, - усмехается. – Это Демид герой. Будешь его благодарить.

- Конечно, и его тоже… - торопливо киваю. Под тяжёлым взглядом этого человека чувствую себя ужасно неловко. Делаю над собой усилие и заглядываю ему в глаза. Под непробиваемой маской холодности и отстранённости мне словно видится скрытая от посторонних доброта и искренность. Поэтому я, поддаваясь порыву, говорю: - Для меня вы всегда будете героем. И я очень вам благодарна! Родители у человека одни. И вы помогли мне их вернуть. Спасибо. Огромное спасибо!

Робко улыбаюсь, и замечаю, что и его взгляд будто становится чуть теплее…"

"- Ладно.