Он изменил параметры, тукнул по кнопке, и через три минуты у нас в руках оказался лист, поперек которого было написано: «Немедленно!!!»

– Это что-то новенькое. – Натаныч зачем-то посмотрел бумагу на просвет. – Это как-то неприятно смотрится. И, я бы даже сказал, наводит на мысль отказаться от этого вояжа. Или ты со мной не согласна?

Я забрала у него бумагу и, внимательно рассмотрев надпись, расстроенно сказала:

– Он очень злой. Это видно. Он так всегда пишет, когда из себя выходит. Наверное, там война. А значит, все мои труды насмарку.

– Так ты полетишь? – с опаской спросил Натаныч. – Может, лучше в 1937-й? Там как-то попривычней, да и он поди заждался.

Я села на пол и сжала электроды:

– Вот глупо шутишь ведь. А зачем? Как он может там заждаться? Давай уже, отправляй меня в свои семь сорок пять.

Он набрал полную грудь воздуха и осторожно нажал на кнопку.

* * *Появившись в кабинете, я быстро поднялась с пола и, увидев, что Сталин стоит спиной к окну, дернулась, чтобы подойти к нему.

– Стой на месте!! – рявкнул он, делая мне предупредительный жест. – И даже не вздумай приближаться. Иначе я за себя не ручаюсь!

– Я пришла, чтобы спросить тебя…

– Здесь я задаю вопросы! – он в ярости ударил кулаком по оконному наличнику. – Как ты посмела прислать мне это письмо? Как у тебя наглости хватило вот так запросто явиться ко мне в кабинет после того, как прошло четыре года?

– Четыре года? – прошептала я, и тут до меня дошло, что я натворила.

Расставшись с ним меньше суток назад, я обещала, что вернусь через день. Но из-за моего полета в 1941 год получилось, что меня не было несколько лет.

– Сейчас я все тебе объясню… – попыталась оправдаться я, но это оказалось бесполезно.

Сталин смотрел на меня взглядом, который мог иссушить океаны. Одним только взмахом руки он погрузил меня в такой ужас, что я едва держалась на ногах"

"– Ты ушла, не сказав мне на прощание ни единого слова, – сказал он ледяным тоном. – Это произошло после разговора, который должен был стать ключевым в наших отношениях. Ты даже не потрудилась прислать мне письмо. Я думал, что случилось нечто непоправимое, я мысленно похоронил тебя… Но вот здесь появляется этот конверт, и ты как ни в чем не бывало приходишь, чтобы задать какой-то вопрос. Скажи, за все то время, пока мы были вместе, ты видела от меня хоть что-нибудь плохое? Отвечай!!!

– Нет… – с трудом выдавила из себя я.

– И это «нет» дало тебе право так поступить со мной?

– Ты пойми… – Я снова предприняла тщетную попытку хоть как-то объяснить, что произошло.

Но он не обратил на это никакого внимания:

– Знаешь, что для меня самое страшное в общении с женщинами?

– Что?

– Предательство. Да, не измена, а именно предательство. Однажды я пережил это.