А в районе Поклонной горы – дом… Ну, типа коттеджа…

– На Рублевке, что ли?

– Нет, там… Кажется, на Можайке… Короче, не знаю я, как объяснить. Я сама туда не езжу. Меня шофер отвозит.

– Значит, миллионер?

– Ой, нет… Денег у него нет. У него все мысли только о партии… Не ворует… И характер тоталитарный.

Она снова зажгла сигарету:

– Ну, про внешность я тебя уж даже не спрашиваю. Зная тебя, мне и на фотографию смотреть не надо, чтобы понять, как он может выглядеть.

Я выпила еще кофе и завыла:

– Ой, как же мне плохо. Как мне плохо… Это не роман… Это пытка какая-то…"

"– И ты удивлена? – Она посмотрела на меня своими огромными глазами. – Это же надо было такое вытворить!!! Влюбиться в годящегося тебе в отцы тоталитарного партийного грузина, который одну жену уморил, а другую довел до суицида. Да еще при этом у него и денег нет! Ты, я тебе скажу, подруга, снова кое во что вляпалась!

– Ага, – засмеялась я, поняв, какой портрет она выписала с моих слов. – Только в этот раз я вляпалась в партию!

– А в какую, интересно знать? В оппозиционную?

– Нет! Ты не поверишь, но скажу тебе честно – в коммунистическую!..

После этого я еще минут сорок стонала. Потом, успокоившись, рассказала ей про Глеба и Машу. Затем вдруг снова начала жаловаться. И осознав, что более не в силах находиться в 2010 году, стала собираться, клятвенно пообещав Ольге, что не буду делать попыток выйти замуж, ни за что не переселюсь в коттедж и никогда в жизни не вступлю в компартию.

* * *Приехав домой, я быстренько развесила наряды, переоделась в свое полосатое платье, чтобы создать иллюзию, что я отсутствовала не больше минуты, и позвонила Натанычу:

– Привет. Слушай, мне надо туда. Срочно. Я сейчас поднимусь, ладно?

– Нет, нет, нет… Только не сейчас… – Он был весь на взводе и почему-то говорил шепотом. – Я очень занят. Я работаю! Мне нужен комп. Я сейчас посижу некоторое время, а потом… Потом… Короче говоря, давай я утром тебя туда отправлю. Ты там, в 1937-м, в котором часу должна быть?

– В восемь часов тридцать одну минуту. А какое это имеет значение?

– Отлично! – Он начал слегка заикаться, из чего можно было сделать вывод, что он сильно врет. – Тогда и приходи к полдевятому. Так у тебя не будет переутомления от сдвига часовых поясов.

– Каких поясов, Натаныч! Что ты мелешь? – возмутилась я. – Закинь меня туда да и пиши свои итерационные программы. Ты что, хочешь, чтобы я здесь в ванне утопилась от неразделенной любви?

– Все! Все! Не отвлекай меня. Встретимся утром. А пока посиди, почитай что-нибудь. Про лагеря книжка есть очень поучительная, известного писателя…

– Иди ты знаешь куда вместе с писателем этим! – я бросила трубку и повалилась на кровать.

Мне казалось, что еще чуть-чуть – и меня хватит удар.