Просто мне противны эти взаимоотношения, когда работать надо не головой, а когтями и зубами. Да и вообще! – Я стала размахивать руками, как голландская ветряная мельница. – Где равенство, где братство, где свобода? Хочу жить при коммунизме, когда каждому – по потребностям, а от каждого – по способностям.

Он уставился на меня печальным барбосом:

– Ты, когда в квартиру заходила, об косяк случаем не ударилась?

– Нет, знаешь, не ударилась. И справедливости ради хочу задать тебе вопрос: ты что, доволен жизнью?

Смахнув на пол крошки от печенья, Натаныч тяжело вздохнул и стал нудно, как ослик из старого мультика, рассказывать о своем бытии:

– Ну, в общем я не жалуюсь… Сдаю квартирку моей покойной кузины, старой девы, получаю льготы как ребенок репрессированных родителей, сижу за новеньким компьютером и ради удовольствия разрабатываю всякое разное уникальное и непременно достойное Нобелевки…

– И что же таки ты разработал? – ехидно спросила я, подражая его интонации.

Он, как водится, решил уйти от ответа и затянул волынку:

– Было время, я подрабатывал патентами… Придумывал неперегорающие лампочки со встроенными диодами. Проектировал компактные гидростанции, которые без плотин могли электрифицировать целые колхозы. Однажды запатентовал двигатель, работающий на подсолнечном масле…

Я решила вернуть его к тематике более актуальных исследований:

– Это все ерунда. Ты лучше скажи, можешь ли ты переделать этот мир.

К моему удивлению, вместо словесной дребедени Натаныч произнес пафосную речь:

– Да, милое и не созревшее мозгами создание! Я придумал нечто такое, что при определенных обстоятельствах произведет такой нейтронный взрыв в мозгу политиков, что они разрыдаются, бросятся мне на шею и начнут вращать нашу миленькую планетку в сторону процветания.

Он с любопытством посмотрел на меня, видимо надеясь на шквал восторженных вскриков, и тихо добавил:

– Только я еще не догадался, кто именно сделал самый значительный ляп в организации мироустройства.

– А это важно?

– Очень! Хочу понять, кого пренепременно надо кокнуть в прошлом, чтобы настоящее уподобилось садам Семирамиды. Вот подумываю о Гитлере. Но знаешь, все больше прихожу к выводу, что на него не повесишь, к примеру, ответственность за мировой терроризм, да и к распространению наркотиков он не причастен. Тут надо рыть глубже и искать, так сказать, ключевую фигуру…"

"– Ты что ли машину времени изобрел? – безразлично прервала его я, знавшая по опыту, что все изыскания Натаныча, о которых он мне, как правило, подробно рассказывал, хоть и были действительно гениальными, но до сих пор ограничивались только какими-нибудь говорящими кофемолками да танцующими батареями центрального отопления.