А Карпов, как видно, еще не переварил свое новое назначение и потому выглядел испуганно, но радостно. Что касается приближенных к Сталину членов Политбюро и их жен, то, разумеется, в соборе присутствовали не все. Так, Каганович, имея вполне уважительную причину, церемонию пропустил, чем сильно меня порадовал…"

"После этого был праздничный банкет, правда, уже не в Георгиевском зале. После чего, ограниченные временем моего пребывания в 1937 году, мы со Сталиным на пятнадцать минут позднее, чем было нужно, покинули Кремль, вследствие чего я попала к Натанычу прямо из автомобиля в шубе, платье и фате.

Увидев меня, мой друг только что не закукарекал от восторга:

– Дама в соболях ко мне пришла! Там жены-то великих партийцев небось с зависти дохнут? Они яду тебе в свадебное вино не подлили?

Он даже не знал, как был близок к истине:

– Ой, Натаныч, это мой больной вопрос, – сказала я, сбрасывая на диван шубу. – Мне кажется, они все меня ненавидят. Это ужасно.

Он хихикнул:

– А за что им тебя любить? Ты у нас птица загадочная. Отцу народов голову вскружила. Заставила его в стране какой-то кордебалет устроить. Раньше им все ясно было, а теперь они встревожены. Из них небось больше половины считали себя великими партработницами и строительницами коммунизма. Теперь же, я так понимаю, они довольствуются даже не третьими ролями в этом театре… А так… Что называется, пол на галерке подметают.

Я совсем расстроилась и грустно дергала фату:

– Да, это надо было видеть, как они на меня смотрели. На той гражданской-то свадьбе в Георгиевском зале до них еще не дошло, что происходит. А сегодня они единогласно меня врагом признали, особенно после того, как я за столом с митрополитом Алексием вела оживленные беседы.

Натаныч прошелся по комнате:

– Ну, ты не переживай. Я тебе совет дам. Когда кто-то из них тебе особенно насолит, ты сразу Сталину скажи. Он с этим быстро разберется. Если он после войны жену Молотова дрова пилить отправил, то думаешь, в 1937-м ему кто-то помешает?

– Но… Это не мои методы… Я не умею, да и не хочу в эти игры играть…

– Да что ты говоришь? Эти твои разговорчики хороши для разведенной эмансипэ двадцать первого века, которая встречалась непонятно с кем. А для первой леди Советского Союза 1937 года, – Натаныч потряс у меня перед носом шубой, – эти рассуждения более чем неуместны. Ты не забывай, кто у тебя там в мужьях, и настраивайся на серьезные закулисные интриги.

Поняв, что настроение у меня окончательно испорчено, я забрала своего соболя и села на пол:

– Ой, ладно… Отправляй меня на дачу. Я хочу туда попасть до его возвращения…

Появившись в 1937 году, я сняла фату, отнесла на вешалку шубу и, услышав звук подъехавшей машины, прямо в платье выбежала на улицу.