Может, в гимнастерку переодеться? – Он подал мне руку и помог подняться.

Я провела пальцем по серебристой звезде:

– А ты… Ты, собственно, в каком звании? Что-то не пойму никак. Вроде в тридцать седьмой год летела, а попала то ли в сорок третий, то ли вообще куда-то в начало пятидесятых…

Он обнял меня:

– Я маршал Советского Союза. Думаю, тебя это должно радовать. В конце концов, не за последнего человека в этой стране замуж выходишь!

– Да уж! – Я вспомнила наш с Натанычем разговор относительно того, в кого же я, собственно, влюблена. – И давно ты маршалом СССР стал?

– Пять дней назад.

Тогда же и указ вышел об изменении системы воинских званий РККА и введении формы нового образца.

Сталин посмотрел на рассыпавшиеся по ковру книги:

– Тебя здесь день не было. Где ты все это взяла?

– Старалась для процветания отечества, товарищ маршал Советского Союза! Выслужиться хотела. Думала, может, медаль какую получу или хоть значок. Поэтому заставила сына в библиотеку пойти и кучу книжных магазинов объехать. Так что половину из этого придется вернуть, а остальное – наш тебе свадебный подарок.

– За подарок спасибо… – Он, слегка прищурившись, посмотрел на меня.

 – А насчет значка приму к сведению. Ну а сейчас иди… Тебя там парикмахер заждался.

В гостиной действительно стоял испуганный человек с плойкой в руках:

– Здравствуйте! – сказал он и показал мне на стул. – Садитесь, пожалуйста. Вы какую прическу хотите?

Я задумалась и села.

– А есть какой-нибудь журнал? Или картинки… – В голове замелькали кадры из разных довоенных фильмов, но ничего толкового на ум не шло. – Наверное, вам виднее. Что-то современное…

Парикмахер растерянно развел руками.

– Меня проинструктировали, что я должен буду сделать нечто конкретное… А вы, оказывается, не знаете… – Он явно начал паниковать.

 – Как же мне теперь быть?

Опасаясь, что от страха он мне локон сожжет или еще что-нибудь натворит во вред нам обоим, я поспешила его успокоить:

– Вы только не волнуйтесь. Все будет хорошо. Сейчас разберемся.

В этот момент в комнату вошел Сталин. В который раз поняв, что не могу называть его при посторонних на «ты», я сотворила неопределенную фразу:

– А какую мы выбрали прическу? Что-то я забыла совсем…

Он подошел, критически посмотрел на меня и отдал четкие распоряжения относительно того, что именно желает видеть на моей голове.

Парикмахер, не помня себя от радости, приступил к делу. Спустя некоторое время, после того как мои волосы были уложены в неведомую по красоте фантазию с непонятной перламутровой загогулиной сбоку, меня можно было смело фотографировать для обложки импортного довоенного глянца.

Когда мы остались одни, Сталин отправил меня переодеваться, после этого заставил встать посреди комнаты, а сам сел на диван.