Да и вообще он этого терпеть не может…

– Неужели? – Глеб с любопытством посмотрел на меня. – Значит, ты курить начала?

– Ну, ты с ума сошел. Я и вдруг курить! Ерунда какая… – Тут до меня дошло, что платья-то у меня, конечно, не французскими духами пропитываются, когда я со Сталиным в гостиной или в кремлевском кабинете разговариваю, поэтому я резко пошла на попятный и с видом раскаявшейся грешницы заявила: – Знаешь… Я тебе просто признаваться не хотела… На самом деле я там сижу у Натаныча и покуриваю помаленьку. Вообще, надо сказать, всю квартиру дымом пропитала. Он, конечно, против.

Постоянно читает мне лекции о здоровом образе жизни… Но я все равно удержаться никак не могу…

– Да, мама! – Он снова покачал головой и ушел к себе в комнату.

* * *Утром я позвонила Натанычу и, выяснив, что он уже не спит, стала собираться. Распихав все книжки в чемодан на колесиках, я накрасилась, как голливудская кинодива, быстро оделась и отправилась на девятый этаж.

– Так, так, так… – сказал Натаныч, глядя на мой багаж. – Что у тебя там?

– Косметичка… – Я завезла чемодан в комнату. – Вдруг губная помада сотрется. Надо быть готовой к любой неожиданности…

Гений временных парадоксов задумался:

– Ты тут остришь, а на самом-то деле ничего веселого.

Чтобы такую кучу предметов разом в прошлое закинуть, надо хорошо постараться. Так… Давай-ка открывай свой саквояж, садись на пол, а я буду тебе в руки выкладывать роковую для страны литературу. Ты же именно ее притащила? И где только взяла за такой короткий срок?

Я постаралась принять максимально грациозную позу и сжала штекеры:

– Глеб помог. Проявил себя как истинный партиец. Знал бы он, для чего трудится, упал бы, бедный, в обморок.

В нем тут политологические таланты обнаружили, а его мать без всякой теоретической подготовки решила историю вершить! Кстати, представляешь, он уверен, что у нас с тобой роман.

Натаныч вместо ответа фыркнул и стал стопку за стопкой совать мне в руки книги.

– Ну вот и все! – через некоторое время сказал он, увенчивая получившуюся гору материалами двадцатого съезда. – Теперь ты довезешь это в целости и сохранности. Только обратно все-таки постарайся это по частям носить. – Он цокнул клавишей и удалил меня из 2010 года.

В 1937-м я оказалась аккурат возле Сталина, который ждал меня, прислонившись к окну.

Он был одет в форму послевоенного образца с белым кителем. От такого зрелища я охнула и рассыпала книжки по полу.

– Ты почему так нарядился? – вместо приветствия спросила я и воззрилась на его погоны."

"Моя непосредственная реакция, как обычно, вызвала у него смех:

– Потому что еще минуту назад мне казалось, что мы в ЗАГС ехать собираемся. Но, по-твоему, это, видимо, не повод для парадного мундира. Даже не знаю, как мне теперь быть.