Лёгким движением отправляет преграждающий дорогу стол к стене. Нависает надо мной.

– Ты как? – Арендар оглядывает моё заплаканное лицо, руки в ссадинах, жмущегося к бедру зверька, колени, даже выглядывающие из-под подола мыски ботинок осматривает и почти рычит: – Почему в ссадинах? Тебя не лечили?

Наверное, хорошо, что я успела выпить успокоительное, иначе этот собственнический взгляд и рык безумно бы меня напугали.

– Я выпила целебное зелье, со мной скоро всё будет в порядке. Я легко отделалась.

– Правда? – Арендар касается моих волос, и они расплетаются, рассыпаются каскадом по плечам.

– Арендар, нам надо кое-что прояснить, – как можно строже произношу я, хотя меня потихоньку одолевает оцепенелая усталость.

– Ты переедешь в мои апартаменты. Сегодня же. И больше никаких прогулок в одиночестве: минимум с двумя охранниками.

Это заявление настолько… немыслимо, что с моим изумлением не справляется даже успокоительное. Надо скорее расставлять все точки над «i», пока ситуация не зашла слишком далеко.

Я пытаюсь откинуть его руку, пропускающую между пальцев прядь моих волос, но он словно каменный, не сдвинешь. Соскочив с койки, отступаю к стене:

– Арендар, ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью, я не твоя собственность!

В его глазах с новой силой вспыхивает пламя, желваки напрягаются.

– Хотя за предложение меня охранять спасибо, ценю, – поспешно добавляю я. – И согласна.

– Я наследный принц, – с рыком чеканит он. – А ты моя подданная, и будешь делать, что я сказал.

Ну копия папы, он тоже чеканил: ты моя дочь, и будешь делать, что я сказал!

– Нет. – Прижимаюсь к стене. – Я подписала договор с академией: всё время обучения и, если пожелаю остаться здесь служащей, подданство империи для меня вторично, я под юрисдикцией академии. Не твоей.

Полушипение-полурык Арендара заканчивается тем, что из его ноздрей вырывается струйка дыма.

Как с ним спорить-то с таким?

– От охраны не отказываюсь, – напоминаю я: лучше пока согласиться, потом можно как-нибудь и выкрутиться, если проблемы возникнут, а вот переезжать в его дом – это слишком.

– Лер-р-ра…

Я спокойна, очень спокойна, но что же так на стену лезть хочется? Наверное, потому что на меня надвигается дракон с пылающими глазами и очень-очень грозным лицом.

Он останавливается. Хмурится с совершенно растерянным видом.

– Лера, ты меня боишься?

– Ты бы себя в зеркале сейчас увидел – сам бы испугался, – шепчу я.

Арендар хмыкает:"

"– Это вряд ли. Я не из трусливых. – Он приближается медленно, словно хищник, почуявший, что добыча никуда не уйдёт. – А ты должна радоваться: я прежде никому таких предложений не делал, это большая честь…

Тогда, ночью на крыше, не взбешённый спорами с двумя драконами, Арендар мне нравился больше. Сейчас он какой-то… другой.