Ратмир грубо швырнул меня на центр комнаты, его глаза горели огнем. Гневом, желанием, отвращением, презрением, похотью… А я, не удержав равновесия, упала на ковер и, запрокинув голову, рассмеялась хрипло. Громко. Истерично. Даже не пытаясь сопротивляться.

– Ну, что? – почти выплюнула ему в лицо, когда Ратмир подошел, с не меньшим презрением откинув голову, обнажая шею. – Что сделаешь, князь, за то, что мать за дитем пошла? Убьешь? Убивай, не первый такой будешь! Подставляю тебе шею, сопротивляться не буду, устала я… сражаться с вами, мужчинами! С миром со всем вашим! Раз нет в тебе ни чести, ни совести, ни благородства ни на грош, раз бить и обижать слабого горазд! Чем лучше Велеса, которого винил во всех смертных грехах? Выхвати кинжал да покончим с этим! Но я не уйду отсюда, из этого дворца, не уйду от Дарена по доброй воле!

Ратмир нехорошо сверкнул глазами и впрямь выхватил дорогой кинжал из ножен.

Но только не задрожала я. Не шевельнулась даже, глаз от его потемневшего лица не отвела. А он провел ласково почти кинжалом по шее, не раня.

– Нарочно дразнишь, воровка? Боишься ты меня, признайся? – голос Ритмира звучал уже не угрожающе, а почти искушающее, будто не убить меня он тут собрался, а взять.

Я выдохнула так же горячо:

– Не боюсь! Ничего не боюсь от тебя!

– Совсем ничего? – снова эта усмешка порочная изогнула губы Ратмира.

Он вдруг опустился кинжалом ниже и взмахнул им. Я ойкнула, когда полупрозрачная ткань шарфика, надежно обматывающая грудь, поползла вниз. И тело окаменело. Неужели насильничать станет все-таки перед тем, как убить? Но не успела я испугаться этой перспективы, как в полуоткрытую дверь ворвался маленьким ураганом Дарен.

И с криками бросился бесстрашно на Ратмира. Тот побледнел, как смерть, взглянув коротко, испуганно на меня. Я поняла с полуслова и закричала не своим голосом:

– Осторожно, Дарен, кинжал!

Дарен несся, не разбирая дороги, прямо на кинжал. Я рванулась, тоже не глядя, между ним и острием как раз в тот момент, когда Ратмир резко его развернул в другую сторону. И оцарапал мне запястье. Слегка. Тонкая алая ниточка протянулась по коже, и я поморщилась. Дарен не заметил. А Ратмир увидел и нахмурился. Но в то же время в его глазах засветилось уважение ко мне.

Уважение за то, что я даже в таком переживала за Дарена.

– Не трогай маму!

Кинжал отправился в ножны, а я перехватила Дарена за теплое брыкающееся тельце. Но он начал вырываться из рук, извиваться и пытаться достать Ратмира своими маленькими кулачками и ногами. Даже пинался! Ратмир растерялся и только хлопал глазами.

– Ты плохой! – вопил Дарен, а в глазах стояли слезы. – Ты злой! Ты маму обижаешь!

– Э-э, никто твою маму не обижает, – попытался урезонить Дарена Ратмир.