Ей пришлось напомнить себе, что отточенный ум Рейнло использует во зло. И все же, ясно понимая, с кем имеет дело, Антония не смогла удержаться от волнующей пикировки с маркизом: он оказался достойным противником.

Дурное предчувствие заставило ее похолодеть. Антония не обольщалась: блистательный Рейнло не собирался ограничиться одним знакомством с ней и ее подопечной. Он нацелился на Касси.

Антония с трудом дождалась окончания бала. Она уверенно играла роль идеальной компаньонки, незаметной, но бдительной, ревностно охраняющей доброе имя своей юной племянницы. Нельзя сказать, что Касси особенно нуждалась в присмотре, — по крайней мере, так было прежде.

Кассандра, сидевшая напротив компаньонки, казалась непривычно молчаливой. Нетрудно было угадать, кто занимает ее мысли. Когда она, наконец, заговорила, Антония лишь обреченно вздохнула.

— Мне кажется, лорд Рейнло — самый красивый мужчина из всех, кого я только встречала в жизни.

«О нет. Нет, нет, нет».

Антония почувствовала, как желудок сводит судорогой. Неужели Касси так легко поддалась чарам этого распутника? Танцуя с маркизом, она держалась сдержанно и выглядела польщенной, но не слишком взволнованной ухаживаниями Рейнло. Весь остаток вечера ловелас вел себя безукоризненно. Лишь один раз бросил дразнящий, насмешливый взгляд на Антонию, но та сделала вид, что ничего не заметила.

— Он слишком стар для тебя, — резко возразила компаньонка и тут же пожалела о своих словах: они только разожгли любопытство Касси.

— Ему всего лишь слегка за тридцать, не больше. Он мужчина в самом расцвете сил. Рядом с ним остальные джентльмены в зале казались неоперившимися птенцами или глубокими стариками.

Несмотря на шум — цокот лошадиных копыт и поскрипывание кареты, — Антония различила восторженное обожание в голосе девушки.

— Касси, твоего отца хватит удар, если он узнает, что ты поощряешь ухаживания такого мерзавца, как Рейнло.

— Отец сейчас в Париже, и скорее всего, останется там надолго.

Неизменно безрассудный, Годфри Демарест, троюродный брат и наниматель Антонии, сбежал во Францию месяц назад, чтобы вновь пуститься во все тяжкие, прожигая жизнь в парижских борделях и игорных домах. Этому занятию он уделял куда больше внимания и стараний, нежели управлению имением или воспитанию дочери. Он предоставил девочку заботам мисс Смит, нимало не смущаясь тем, что компаньонке придется совершить немыслимое — выехать за пределы поместья. Антония испытывала глубокую благодарность к Годфри, но впервые в жизни едва не поссорилась с кузеном: тот объявил, что ей предстоит сопровождать Касси в столицу — девочку ожидал первый лондонский сезон. Демарест упрямо твердил, что не видит в этом никакой опасности для кузины.