Николас вел жизнь, полную удовольствий, и все же в нем не было ни легкомыслия, ни самовлюбленности, свойственных Джонни. Маркиз Рейнло в отличие от своего жалкого соперника всегда слишком строго судил себя.

Наступила напряженная тишина. Затем Николас пренебрежительным жестом отшвырнул от себя Бентона.

— Боже милостивый, да что на вас нашло?

Джонни неуклюже споткнулся, что, несомненно, больно ранило его самолюбие. Пыхтя от досады, он сердито уставился на Николаса, но предпочел благоразумно отступить на безопасное расстояние.

Теперь Антония ясно видела то, чего не замечала десять лет назад.

Даже будучи неопытной девочкой, она должна была разглядеть в нем человека слабого и безвольного, мечтающего лишь об одном: всегда оставаться в центре внимания и вызывать всеобщее восхищение."

"Пожалуй, Антония давным-давно угадала в нем слабость. Просто не поняла, как эта черта отразилась на характере мужчины, который, как она себя убедила, был ее великой любовью.

Обиженно надувшись, Джонни пригладил измятую одежду:

— Антония, я знаю, ты все еще любишь меня…

Антония изумленно рассмеялась.

— Разумеется, я больше тебя не люблю.

Подступив ближе, Джонни схватил Антонию за плечи.

— В тебе говорит гордость. Или, быть может, женская скромность. Могу себе представить, что тебе пришлось пережить за последние годы. Но все испытания, выпавшие на твою долю, моя вина, и я никогда, ни единым словом не обмолвлюсь о том, через что тебе довелось пройти.

Одним яростным движением Николас стряхнул руки Бентона с плеч Антонии.

— Прикоснешься к ней снова, и я тебя убью, что бы она ни говорила.

Голос его дрожал от гнева. Антония бросила на Рейнло колючий взгляд. Маркиз смотрел на нее не отрываясь, без тени раскаяния.

В душе она была благодарна ему за защиту. Меньше всего на свете ей хотелось бы встретиться с Джонни наедине.

Бентон поспешно отступил. Пусть ему недоставало отваги, но хватало благоразумия.

— Я увезу тебя в Девоншир. Мы будем вместе, как и хотели всегда.

Антонию не оставляло ощущение нереальности происходящего, она с трудом стряхнула с себя оцепенение.

— Джонни, это было десять лет назад.

Бентон снова поднял руки, но безвольно уронил их, поймав на себе огненный взгляд Рейнло.

— Все эти десять лет я ни на мгновение не переставал любить тебя.

Давай оставим в стороне прошлое. Позволь мне избавить тебя от жизни, полной порока и страданий.

У Антонии вырвался презрительный смешок.

— Не слишком ли много ты на себя берешь?

Бентон сурово нахмурился.

— Нам нет нужды лгать друг другу.

— Черт побери, судьба этой женщины не твоя забота, — прорычал Николас, шагнув к Антонии.

Антония попыталась урезонить Бентона.

— Джонни, будет лучше, если ты скажешь себе, что я умерла…

— Никогда! — с жаром возразил он.