Едва ли он заметил, что ее спутник — один из самых отъявленных распутников во всей Англии, и появление с ним на улице в этот ранний час могло означать лишь одно: она провела ночь его постели.

У Антонии мелькнула отчаянная мысль: не прикинуться ли ей незнакомкой? Джонни не видел ее десять лет, из достоверных источников ему известно, что она умерла.

Но довольно было одного взгляда на изумленное лицо Бентона, чтобы понять: обмануть его не удастся. Антония не слишком сильно изменилась за минувшие годы. Вдобавок Джонни застал ее врасплох, без уродливой маски компаньонки.

Она с тоской подумала о невзрачном платье, кружевном чепце и темных очках, забытых в спальне.

Антония почувствовала себя зверьком, угодившим в ловушку. Казалось, самый ужасный ее кошмар вдруг обернулся явью. Расставание с Николасом раскололо ее душу надвое. Теперь же она лицом к лицу столкнулась с мужчиной, разрушившим ее жизнь.

Джонни стоял неподвижно, словно в трансе. Его оцепенение не было наигранным, хотя и выглядело неестественно. В семнадцать лет Антония воображала, будто страсть Джонни к театральным эффектам обещает жизнь куда более интересную, чем пресная обыденность, к которой готовил ее отец.

Сейчас же ошеломленный вид Бентона вызвал у нее одну лишь досаду.

Наконец Джонни заговорил."

"— Я виделся с твоим братом, когда заезжал в Блейдон-Парк, пытаясь тебя разыскать. Лорд Эйвсон сказал мне, что ты умерла во Франции. Услышав это, я решил, что моя жизнь кончена. Десять лет я мечтал вернуть тебя, искупить свою вину, но когда, наконец, отважился вернуться на родину, оказалось, что я опоздал. — Бентон шумно перевел дыхание и добавил с изумлением, заставившим Антонию вздрогнуть от отвращения: — И вдруг я встречаю тебя, бредущую в рассветных лучах подобно самой розоперстой Эос.

Похоже, любовь Джонни к древнегреческой мифологии не иссякла. Антония мучительно пыталась подобрать слова, чтобы успокоить бывшего любовника и убедить его сохранить ее тайну. Если Бентон оповестит весь свет о том, что леди Антония Хиллиард не умерла невинной девушкой по ту сторону Ла-Манша, а живет в Лондоне, разразится скандал. И пострадают не только Демаресты, но и ее брат Генри.

Джонни нахмурился.

— Скажи же хоть что-нибудь, Антония.

Осыпь меня проклятиями, только не молчи.

Антония с трудом сглотнула подступивший к горлу ком и отступила от Николаса, стоявшего рядом в зловещем молчании.

— Я не стану проклинать тебя, — устало проговорила она.

Антонии не следовало этого говорить. Джонни заметно приободрился.

— Так ты простила меня? Великая страсть толкнула меня на великий грех. Но если ты простила меня, возможно, не отвергнешь мое предложение.

— Предложение? — растерянно переспросила Антония, мечтая оказаться подальше от этого места.

— Да.