— Прошло слишком много времени. Я уже не та девушка, которую ты знал.

— Ты недостоин ее, черт побери. Она всегда была слишком хороша для тебя, — вмешался Николас.

Антония сердито сверкнула глазами.

— Вы не слишком-то мне помогаете.

— А я и не собирался. — Рейнло высокомерно вскинул голову. — Пусть этот негодяй убирается восвояси.

— Лорд Рейнло, я протестую, — подал голос Джонни, держась на почтительном расстоянии. — Возможно, эта леди и оступилась, расточая свои милости слишком многим, но эти дни уже в прошлом. Я намерен превратить ее в порядочную женщину.

Антония неохотно перевела взгляд с Николаса на Джонни.

Ее бывший возлюбленный был не злым человеком. Просто глупым, самовлюбленным и тщеславным. Но Николас сказал правду. Невзирая на все случившееся, Джонни убедил себя, что все еще любит ее.

— Джонни, то, о чем ты просишь, невозможно. — В голосе Антонии звучала нежность и легкая грусть о том давнем, пусть и иллюзорном, чувстве, которое когда-то связывало ее с Бентоном. Она тяжело вздохнула. — Никто не должен знать, что я жива. Подумай, какой разразится скандал, если эта история станет известна.

— Я хочу на тебе жениться, — упрямо заявил Джонни. — Брак защитит тебя от клеветы.

— Но я не хочу выходить за тебя замуж.

— Тебе по вкусу грязные ласки Рейнло? Я не могу в это поверить, Антония. Ведь в душе ты добродетельная женщина.

Щеки Антонии вспыхнули. Слова Джонни больно задели ее, ведь «добродетельная женщина» только что провела ночь в объятиях повесы.

— Между нами все кончено, Джонни. Это случилось, когда отец сказал мне, что ты женат. Забудь меня.

— Я никогда тебя не забуду. Я знаю, ты все еще меня любишь.

— Нет, не люблю, — твердо произнесла Антония.

Давным-давно она сказала себе, что излечилась от страстной увлеченности красотой и романтическим очарованием Джонни. Ведь она никогда не испытывала к нему ничего другого. Да простит ей Господь ее прегрешения. Встреча с Бентоном лишь доказала ее правоту. Глядя на него, Антония не почувствовала и тени желания.

Рядом с Николасом он казался сырой глиной, еще не нашедшей своей формы.

Антония заговорила прежде, чем Джонни успел возразить:

— Я не жила в грехе все эти годы. Я нашла себе достойное вместо в почтенной семье.

 — Она с усилием сглотнула и продолжила, пытаясь придать голосу твердость: — Джонни, если обо мне узнают, пострадают люди, давшие мне кров, когда ты меня бросил.

Антония готова была прибегнуть к шантажу, ели это могло заставить Джонни молчать. Однако, напившись, Бентон становился на редкость словоохотливым. Его разговор с Николасом в таверне ясно показывал, что за минувшие десять лет он ничуть не изменился.

— Я хочу, чтобы ты дал мне слово джентльмена, что никогда никому не расскажешь о нашей встрече.