Николас недоуменно нахмурился.

— За что?"

"От волнения у Антонии сдавило горло. Слова дружеского участия согревали ее израненную душу. Но, признаваясь, как важно для нее сочувствие Николаса, она слишком откровенно показывала свою слабость и уязвимость.

— За то… что выслушал меня. За то, что не сказал, будто я сама во всем виновата и заслуженно несу наказание. За то, что принял мою сторону.

— Невелика заслуга, — угрюмо проронил Рейнло и, схватив Антонию за руку, прижался губами к ее ладони.

— Случившееся уже не поправишь, слишком поздно, — с речью произнесла она, чувствуя, как от краткого касания его губ по телу растекается тепло.

 — Отец умер, так и не взглянув на меня.

— Разве теперь ты не можешь вернуться к родным?

Антония покачала головой.

— Я обещала, что не переступлю порог родительского дома, я обесчестила семью, известно об этом в свете или нет. Мама умерла вскоре после моего побега. Брат унаследовал имение, едва ли он примет меня, ведь возвращение блудной сестры спорно бросить тень на его незапятнанное имя. Как он объяснит многолетнее отсутствие? Неожиданное появление той, которую считали умершей, вызовет слишком много вопросов.

— Всему можно найти объяснение, — резко возразил Николас. — Возможно, твой брат даже не знает, что ты жива.

— Думаешь, я не говорила себе об этом? Не мечтала снова увидеть брата? Но моему легкомыслию нет прощения. И одиночество — цена, которую мне предстоит заплатить. — Антония вскинула голову, борясь с подступающими слезами. — У Демарестов я обрела дом. К счастью, мистер Демарест узнал меня на пакетботе, следовавшем из Кале в Дувр, и тотчас пришел мне на помощь. Я обязана ему жизнью.

По чистой случайности Антония оказалась на одном судне со своим троюродным братом, возвращавшимся из очередного набега на парижский полусвет.

Хотя они встречались лишь время от времени, Годфри сразу ее узнал. Хиллиарды всегда обладали заметной внешностью.

Антония не обольщалась надеждой, что за добротой Демареста скрывается нечто большее, нежели минутный порыв, но за великодушие отплатила кузену долгими годами преданной службы, выполняя обязанности экономки и компаньонки юной Кассандры. Бесконечные сумасбродные выходки Годфри, неизменно вызывавшие у Антонии досаду, показывали, что кузен не придает значения ее бесчестью.

Демаресту ничего не стоило предложить ей убежище, вдобавок ему нравилось играть роль благородного спасителя.

И все же он действительно спас Антонию, оказавшуюся в опасном, безнадежном положении. Она знала, что до конца своих дней не забудет его доброты.

Николас опустил глаза, его густые ресницы отбросили тень на скулы. Пальцы его сжали руку Антонии, и на эту мимолетную ласку тело ее отозвалось волной дрожи. Лицо Рейнло казалось непроницаемым.