В движениях великолепного тела Рейнло сквозила величавая грация дикого зверя.

Он уверенно направился к изящному комоду из красного дерева. Антония с волнением разглядела у него на спине кровавые борозды, оставленные ее ногтями. Десять долгих лет страсть оставалась для нее под запретом. Но к добру или к худу, с Николасом она вновь открыла для себя неодолимую силу желания. И пережитое блаженство было столь ошеломляющим, что Антония не испытывала сожаления.

— Когда ты узнала правду?

Стараясь сдержать бушевавшую в нем ярость, Рейнло взял с подноса графин с кларетом.

Антония выше натянула простыню, говоря себе, что выдержит это испытание.

У нее достанет сил закончить свою горькую историю, как бы ни было больно.

— Месяц спустя мой отец выследил нас. Мы жили в Виченце. В убогой нищете.

Антония содрогнулась, вспоминая, ее унижение. Сквозь туманную пелену перед глазами она видела, как Николас наполняет вином бокалы. Прерывисто вздохнув, она заставила себя продолжить рассказ.

— Я так и не увидела ни Рима в сиянии луны, ни Неаполитанского залива. Джонни не приходило в голову, что нужно раздобыть денег, прежде чем бежать из Лондона с сестрой своего лучшего друга.

— Ничтожный болван.

Губы Николаса гневно сжались тонкую линию. В черных глазах читалось бесконечное сострадание.

— Джонни был еще больше меня разочарован крушением своих романтических грез. — Антония вновь попыталась придать голосу нотку язвительности, но, как и прежде, безуспешно — в ее напускном равнодушии чувствовалась фальшь. — Я всегда была практичной — во всяком случае, мне удалось выстоять, когда пришлось жить на очень скромные деньги в чужой стране. Мне повезло, что Джонни не пустил меня по рукам и не продал какому-нибудь сластолюбцу, предложившему хорошую цену.

Хотя так вполне могло бы случиться, если бы мой отец не выплатил все наши долги.

Встав возле кровати, Николас поднес к губам бокал. Антония подняла взгляд на Рейнло. На его щеке дергался мускул, а глаза казались бездонными.

— Отец хотел тебя вернуть?

У Антонии вырвался горький смешок.

— Так кто из нас двоих романтик? Нет, он обозвал меня грязной шлюхой и заявил, что я для него умерла. — Произнести эти слова оказалось мучительно больно, словно с Антонии бритвой срезали кожу.

 — Родственникам и соседям действительно сказали, что я умерла. Отец объявил, что я подхватила смертельную лихорадку, путешествуя по Франции вместе с кузиной. Отрекшись от дочери, он сообщил мне, что мой великолепный любовник женат.

— Этот негодяй клянется, что все еще любит тебя, — презрительно бросил Николас. — Он явился к вам домой, но твой брат сказал ему, что ты мертва.

Антония давно убедилась в слабости и безволии Бентона, поэтому слова Рейнло не вызвали у нее ни удивления, ни гнева.