Она понимала: это нелепо, ведь Николас едва ли мог считаться образчиком морали, — но ей невыносимо было думать, что Рейнло презирает ее за связь с Джонни.

Ее пальцы вцепились в простыню, по телу прокатилась жаркая волна желания. Антония чувствовала себя беспомощной перед Николасом, но стоило ли этому удивляться? Какая женщина смогла бы устоять перед блестящим красавцем маркизом? И все же с каждым мгновением Антонию все больше захватывала опасная страсть к мужчине, скрывавшемуся за маской неотразимого сердцееда и светского баловня. Этот непредсказуемый, нежный, насмешливый мужчина был бесконечно одинок, хотя, возможно, и не догадывался об этом.

А может быть, Антония лишь обманывала себя?

Ласковый поцелуй Николаса помог ей продолжить тягостную исповедь. Она задумалась, перебирая, в памяти горькие воспоминания.

— Появление в доме такого красивого молодого человека глубоко взволновало меня. Прежде моя скучная уединенная жизнь не отличалась разнообразием. Джонни был первым мужчиной, обратившим на меня внимание.

— Бентон всегда слыл покорителем женских сердец. — Глаза Николаса сузились, полыхнув гневным черным огнем.

 — Ты, конечно же, воображаешь, будто все еще любишь этого подлеца.

В резком голосе Рейнло звучало негодование. И убежденность.

Глава 21

— Что за вздор.

На мгновение Антония оцепенела от гнева и дрожащими руками натянула на грудь простыню.

Николас смерил ее недоверчивым взглядом.

— Наверное, тогда ты думала, что любишь его.

— Тогда я поддалась безумию, — безжизненным голосом произнесла она.

— Так в этом твое оправдание?

Вновь наступила гнетущая тишина. Николас лежал рядом с Антонией, не сводя с нее взгляда, в era неподвижной позе сквозили гнев и досада.

Будь на его месте другой мужчина, Антония решила бы, что он ревнует, но подозревать маркиза Рейнло в собственнических чувствах было бы смешно. Жалкая мисс Смит ничего для него не значила.

Призвав на помощь остатки мужества, она без всякой убежденности сказала себе, что сможет признаться в давних прегрешениях. Закусив губу, Антония опустила глаза. Пальцы ее нервно комкали и разглаживали простыню. Прерывисто вздохнув, она заставила себя продолжить:

— Я скучала, меня терзало любопытство; хотелось узнать больше о мире, который, как я опасалась, мне никогда не удастся увидеть.

Джонни показался мне божеством, спустившимся с небес в ответ на мои молитвы. Смешно, не правда ли, учитывая, что он в действительности собой представляет? Я искренне верила, что мужчина, исписывающий стихами целые тетради, должен обладать возвышенной душой.

В голосе Антонии звучали горечь и презрение к себе.

— Ты была романтичной.

Антония вздрогнула как от удара, хотя в словах Николаса не было осуждения.

— В конечном счете, из меня выбили эту дурь.